Сердце стаи - Мариана Запата

– Подойди-ка, хочу сказать тебе еще кое-что.

Я прищурилась, но подошла поближе.

– Если ты рыгнешь мне в ухо…

– Не рыгну, – пообещал он.

Я не поверила ему, но не отошла.

– Да?

– Ближе.

Лааадно. Я подошла ближе.

Он оглянулся по сторонам – Генри и Си стояли позади – и произнес одними губами: «Выйди замуж за моего кузена».

– Чего? – чуть не рявкнула я, уверенная в том, что наверняка неверно прочитала по его губам.

Судя по выражению лица Мэтти, я поняла, что и правда не ошиблась. Затем с очень серьезным лицом он отчетливо спросил:

– Ты же мне доверяешь, так?

Это был дурацкий вопрос, что я и дала ему понять собственным выражением лица.

«Поженитесь с Генри», – беззвучно произнес он на этот раз, не ходя вокруг да около.

От его слов мое сердце забилось быстрее, и скрыть это было невозможно. И, судя по тому, как глаза Мэтти округлились, он тоже это знал, после чего он наклонился и еще раз крепко обнял меня. Я была так напряжена и рассеянна – и жалела, что не поговорила с ним об этом, хотя буквально собиралась, – что едва успела еще раз обнять его, перед тем как он отстранился.

От его многозначительного взгляда у меня образовался ком в горле. Потом Мэтти развернулся и пошел за сумками из багажника, пока Си, скривив лицо, гадала, что произошло. Я видела, что внимание Генри направлено на нас, так что просто пожала плечами и обняла ее в последний раз. Мои друзья помахали руками и потащили свои сумки на колесиках к терминалу.

На середине пути Мэтти остановился и развернулся.

– Кто-то же должен устроить Генри «веселую жизнь». Ты меня поняла, Нина? – прокричал он.

Он только что советовал мне выйти за него замуж, а теперь просил устроить ему «веселую жизнь»?

Я захлопала глазами и поклонилась.

– Это будет для меня честью, – ответила я ему с улыбкой, которая казалась немного неуверенной на моем лице. Пожалуй, я все-таки прибью его, решила я, пока они уходили.

– Люблю тебя! – крикнула Сиенна прямо перед тем, как войти в раздвижные двери. – Генри, позаботься о моей девочке!

Я послала ей воздушный поцелуй, и мы направились к моему пикапу.

Ровно через две секунды Генри, занявший переднее пассажирское сиденье, развернулся ко мне лицом. Я же пристально глядела вперед.

Я не могла смотреть на него.

Не могла смотреть вообще ни на что.

– Почему ты плачешь? – Его голос был грубым. – И что сказал Мэтти, отчего ты разволновалась?

Прижав кончик среднего пальца к внешнему уголку своего глаза, я шмыгнула носом. Я раскрыла рот, чтобы ответить, но была вынуждена сглотнуть, а потом попыталась снова.

– Ненавижу прощаться. – Другую часть его вопроса я пропустила, хоть и не рассчитывала, что он забыл об этом. Я просто не могла разбираться со всем и сразу, а сейчас верх взяла печаль.

– Пять минут назад с тобой все было нормально.

Я прижала палец к другому глазу.

– Я знаю, но перед ними плакать не собираюсь. Они и так за меня переживают. – Я снова всхлипнула и попыталась сдержать слезы, не обращая внимания на то, как Генри еще больше развернулся на своем месте, словно хотел получше рассмотреть, как я плакала. – Никогда не знаешь, когда видишь человека в последний раз, – попыталась я объяснить. – Я постоянно думаю об этом рядом с мамой и папой.

Последовала пауза, а потом:

– Они оба здоровы, Нина.

Я снова утерла слезу.

– У меня нет твоего нюха, чтобы я могла понять это, но я не про это. Никогда не знаешь, что может случиться через неделю, да хоть через две минуты. И я люблю их. – Мой голос надломился. Мне пришлось сглотнуть, чтобы взять его под контроль. – Я каждый раз расстраиваюсь. Пожалуйста, не рассказывай им об этом. По-моему, они считают меня сильнее, чем я есть на самом деле. – Я замолчала. – Хотя, возможно, они все знают, но спускают мне это с рук. – Такое я тоже считала вероятным.

Он не дал согласия держать язык за зубами, так что мне пришлось посмотреть на него.

– Пожалуйста, Генри? – прошептала я.

Его светлые глаза сузились, но спустя минуту он кивнул.

– Ты ведь не жила рядом с ними и до Данкана, да? – спросил он.

– Да. – Слезы, которые я силилась сдержать, затуманивали мне зрение, и я была рада, что мы все еще не выехали со стоянки. – Потому что, в отличие от них, мне не нравится жить в городе, а им, в отличие от меня, не нравятся маленькие поселения. Мы пришли к компромиссу, договорившись видеться время от времени. – Мне пора прекращать рыдать. – Данкан терпеть не может, когда я плачу. Не хочу, чтобы он волновался. – Но при этой мысли по моим щекам потекли новые слезы.

Генри молча продолжал рассматривать меня, и я вздохнула.

– Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя неловко. Прекращу через минуту.

– Ты не заставляешь меня чувствовать себя неловко.

Я прикусила щеку изнутри, но очередная слеза скатилась с моих нижних ресниц.

Я увидела, как он взглядом проследил за ней до моей челюсти, и его губы вытянулись в чертову прямую линию.

– Сейчас ты пахнешь корицей, – прямо заявил он.

– Да? – переспросила я, шмыгнув носом. Я редко плакала на глазах у других людей, но никто из тех, кто видел это, ни разу не комментировал мой запах в этот момент. Они же сказали бы что-нибудь… так ведь?

Он утвердительно хмыкнул, не раскрывая рта.

– Прости.

Он поерзал, снова помолчал, а потом:

– За что простить?

– За запах. – Я чувствовала его пристальный взгляд на своей коже.

– Ты извиняешься за то, что пахнешь корицей? – медленно уточнил он.

Костяшкой пальца я снова промокнула уголки глаз.

– Ты так сказал это… – Я попыталась удержать еще пару слез, грозивших пролиться, но не получилось. – Ты так сказал это, как будто тебе не нравится. Просто за короткий промежуток времени произошло столько перемен, и все это случилось так внезапно, Пушок.

И снова мой голос дрогнул.

Мне нельзя терять самообладания. Мне нужно вести