Сердце стаи - Мариана Запата

машину, напомнила я себе. Из-за чего я так расстроилась? Одно дело – скучать по друзьям. Но из-за того, что ему не понравился мой запах? С каких пор меня это волновало? Я вытерла те части лица, до которых дотянулась плечом, а потом сделала глубокий вдох.

– Все в порядке. Я просто расчувствовалась, поскольку теперь мне будет еще сложнее встречаться с ними, и я переживаю, что случится это не скоро, но мы что-нибудь придумаем. Мы всегда придумываем. Я перестану реветь через минуту, клянусь.

Он не произнес ни слова, а когда минута прошла и я все еще не успокоилась, кабину наполнил его вздох.

Прекращай, Нина.

Грустить нормально. Волноваться, оставшись одной среди незнакомых людей, нормально. Лишиться еще одной части той жизни, что ты любила, нормально.

Может, на самом деле именно это меня так сильно и расстраивало. Лишиться еще одной части так чертовски скоро. Несмотря на все мои громкие речи, принятие перемен не было моей сильной стороной. Возможно, это откликалась травма, оставшаяся с того дня, когда Мэтти исчез из моей жизни без предупреждения, а может, я просто любила своих друзей и сейчас в принципе происходило слишком много всего. А может, и то и другое.

Я снова утерла лицо и на этот раз даже не пыталась сделать это изящно. Я использовала всю ладонь. Затем я вытерла ее о штаны и проделала все заново, чертовски стараясь не издать какого-нибудь по-настоящему не подобающего леди звука. Соберись.

– Генри? – спросила я дрожащим голосом через секунду.

Его «Хмм?» прозвучало больше как ворчание.

Я сдвинула руку, чтобы тайком глянуть на него между пальцев.

– Прости, что укусила тебя.

– Ты…

Судя по тому, как он хмуро уставился на меня, показалось, что он не поверил мне. И я, должно быть, слишком сосредоточилась на этом – на его темно-розовых губах, – что не заметила, как его пальцы потянулись ко мне, пока его ладонь не легла на мой загривок.

До того, как мое тело успело отреагировать, осознав тот факт, что этот мужчина проявил ко мне ласку – был добр ко мне, – он пробормотал бархатным голосом:

– Они скоро вернутся.

Они оба заверили меня в этом, но, вылетев изо рта Генри, эти слова отчего-то успокоили меня.

Он продолжил:

– Мэтти сказал, что они попытаются вырваться на выходные в следующем месяце.

Мэтти. Это заноза в моей заднице. У меня перед глазами до сих пор стояло то, что он произнес одними губами. Выйти замуж за Генри?

О чем он думал, вывалив на меня такое, а потом уехав? Да чтобы обсудить подобное, нам нужно было пообщаться как минимум час. Некоторые вещи нельзя обговорить в эсэмэсках, и теперь я была вынуждена ждать черт знает сколько, пока он объяснит, почему не упоминал об этом раньше. Почему такое вообще пришло ему в голову. Разумеется, я уже думала об этом. Чуть-чуть.

Но сам Мэтти?

Если только…

Мой друг сочетал в себе много качеств, и все-таки он был реалистом. Он был одним из самых импульсивных людей, которых я когда-либо встречала, и в то же время я знала, что в важных вопросах его мыслями и поступками руководила логика.

Хмм.

Должна была быть причина, по которой он включил своего кузена в игру.

О чем знал он, но не знала я? Еще пара слезинок повисла на моих ресницах, и я вытерла лицо рукой. Я икнула, и весьма протяжный рык и пальцы, сжавшие мою шею, заставили меня быстро посмотреть на мужчину, который пытался успокоить меня. Его брови сошлись на переносице, а губы были плотно сжаты.

А может, Мэтти просто спятил, предложив мне связать свою жизнь с Генри, когда тот едва мог сидеть рядом со мной.

– Прости! – Я потянулась к двери. – Я не могу ничего с этим поделать. Давай я опущу окно.

Он еще сильнее нахмурился.

– Зачем тебе опускать окно?

Я скользнула пальцами по кнопкам на двери, но не нажала на них.

– Сейчас ты выглядишь так, будто злишься. – Я помолчала. – Из-за запаха корицы.

Или мне так показалось, пока его светлые глаза не начали осматривать мое лицо. Я видела, как его кадык поднялся и опустился, а линия челюсти стала еще более выраженной. Я не упустила и того, как он заставил свои зубы разжаться, чтобы процедить:

– Дело не в этом.

Правда?

– Я… – Его крепкая шея напряглась, словно просто озвучить эти слова стоило ему огромных усилий. – Когда ты плачешь… из-за твоих слез… мне хочется укусить тебя.

Я медленно-премедленно моргнула.

– Ты пахнешь как печенье.

Но оборотни ведь даже не ели печенье.

Я подняла лицо и снова вытерла его рукой. Генри смотрел прямо на меня. Я наставила на него указательный палец.

– Клянусь, если укусишь меня, я укушу тебя в ответ.

Я знала, что мне не показалось, когда часть напряжения исчезла с лица Генри.

– Не так сильно, как ты умеешь, но я очень постараюсь, – предупредила я его. – Когда мы были детьми, у Мэтти оставались синяки после меня. Помнишь? – Не то чтобы мне доставалось за это. Его мама говорила, что, куснув, можно было донести до человека мысль доходчивее, чем любыми словами.

– Нет, – ответил он не спеша. – Ты кусала его?

– Его мама разрешила мне. – Я любила ее почти так же сильно, как своих родителей.

Судя по его виду, он не поверил мне.

Гудок сзади заставил меня моргнуть и вспомнить, где мы находились. Я снялась с ручного тормоза и выехала на дорогу. Я дождалась, когда мы вернулись на шоссе до ранчо, и только тогда заговорила снова:

– Сразу после того, как проявилась его магия и он начал превращаться в меховой комочек, Мэтти стал кусать меня. Данкан тоже, и это было чертовски больно. Я рада, что эта фаза уже закончилась. – Я представила, как больно, когда в тебя впиваются зубы полноценного взрослого. – Я не люблю боль. – Я искоса посмотрела на Генри. – Ты мог бы лишь слегка прикусить?

Его губы чуть приоткрылись.

– Ты просишь меня прикусить тебя? – Он произнес это так, словно гвоздей наглотался.

– Вместо того чтобы кусать, – пояснила я.

Генри посмотрел вперед. Его пальцы сжались в кулаки, а потом разжались, затем еще раз. Мы встали на красном сигнале светофора.

Пожалуй, все это прозвучало странно. Но я не