Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

превращать эту реплику в момент между ними.

Но услышала.

Как и он когда-то должен был услышать её.

Даймор сложил руки.

— Всё это указывает на необходимость пересмотра отдельных дел. Не более.

— Возможно, — сказала Сайвера.

— Тогда мне совершенно непонятно, почему моё имя превратили в центр сегодняшнего представления.

— Потому что ваша служба подтверждала отсутствие наследников во всех двадцати двух делах.

— Служба состоит не из одного человека.

— Семнадцать решений проходили через вас лично.

— И я исполнял обязанности на основании имеющихся сведений.

— Именно это вы утверждаете?

— Разумеется.

— Хорошо.

Сайвера достала один лист.

Не тот, на котором были выписаны старые правила.

Другой.

Чистый документ, подготовленный утром.

Даймор посмотрел.

— Что это?

— Ваши слова.

Она положила лист перед ним.

Текст был коротким.

«Я, Даймор Керв, подтверждаю, что при подготовке и заверении решений о прекращении родов, перечисленных в приложении, мне не было известно о намеренно исключённых из родовых книг живых ветвях или наследниках и я не давал распоряжений скрывать такие сведения».

Ни обвинений.

Ни предположений.

Только то, что Даймор последние два часа говорил сам.

Он прочитал.

Лицо осталось спокойным.

— Что вы предлагаете?

— Подписать.

— Для чего?

— Чтобы ваши слова стали частью записи слушания.

Даймор посмотрел на Торвейна.

— Это ваша идея?

Торвейн ответил:

— Нет.

— Но вы согласны с подобным способом?

— Я первым проверил правило.

Сайвера почти улыбнулась, вспомнив деревянного волка.

Даймор нахмурился.

— Какое правило?

Вот тогда Сайвера достала выписку из «Порядка Порога».

Она не читала торжественно.

Просто передала лист ближайшему представителю рода, тот — следующему.

Пока запись шла по залу, Сайвера объяснила:

— Порог не заставляет говорить правду. Не определяет, кто прав. Не мешает человеку ошибаться. Но в главном зале нельзя поставить своё имя под утверждением, которое подписывающий сам знает как ложное.

Даймор посмотрел на неё так, словно она наконец дала ему повод считать всё происходящее нелепостью.

— Вы серьёзно предлагаете использовать старую трактирную легенду как способ проверки государственных свидетелей?

— Нет.

— Тогда что?

— Предлагаю вам подписать собственные слова.

— Под действием неизвестной магии.

— Вы утверждаете, что слова правдивы.

— Это не имеет значения.

— Тогда почему не подписать?

Даймор усмехнулся.

— Потому что государственный служащий не обязан участвовать в суеверном представлении, устроенном человеком, который лично заинтересован в моём обвинении.

— Я не прошу вас признать Порог.

— Именно это вы и делаете.

— Нет. Если правило не работает, вы просто поставите подпись и докажете, что мы нашли красивую старую сказку.

В зале кто-то тихо сказал:

— Верно.

Даймор услышал.

Сайвера продолжила:

— Если работает, а вы говорите правду, произойдёт то же самое. Подпись останется.

Даймор посмотрел на лист.

— И если я откажусь, вы объявите это признанием.

— Нет.

— Разве?

— Я объявлю только то, что вы отказались поставить имя под собственными словами.

Он замолчал.

Сайвера знала, что сейчас нельзя давить.

Порог запрещал принуждать.

И не только потому, что это было написано в книге.

Весь смысл дома исчез бы, если бы она использовала его как ловушку.

Поэтому Сайвера отступила от стола.

— Решение ваше.

Даймор поднял глаза.

Торвейн стоял у стены.

Не возле документа.

Не рядом с Сайверой.

Не приказал.

Впервые за всё слушание Даймор будто понял, что помощи от его привычного положения не будет.

Он снова прочитал текст.

— Формулировка слишком широкая.

— Какая часть?

— «Мне не было известно». За годы через службу прошли тысячи сведений. Я не могу отвечать за каждую строчку, которую видел.

— Хорошо.

Сайвера взяла перо.

Зачеркнула первую фразу.

Написала другую:

«При личном заверении решений по родам Вейрн и Вельран мне не было известно ни об одной живой ветви этих родов, отсутствующей в Центральном реестре».

— Так?

Даймор прочитал.

— Я не могу помнить детали двадцатилетней давности.

— Вельраны были десять лет назад.

— Тем более.

— Тогда Вейрнов уберём.

Она зачеркнула.

— Только Вельраны.

— Я уже сказал: решение готовила служба.

— Ваша подпись стоит как архивного свидетеля.

— Подтверждение давалось на основании реестра.

— Вы лично знали, что в реестре не было других ветвей?

Даймор посмотрел на неё.

— Реестр считался полным.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который может дать архивист.

Сайвера кивнула.

— Хорошо.

Новый лист.

«Я не давал распоряжений исключать из Центрального реестра сведения о живых ветвях родов, перечисленных в приложении».

Она развернула бумагу.

— Это вы можете знать?

Впервые спокойствие Даймора изменилось настолько, что заметил не только Торвейн.

Совсем немного.

Он не побледнел.

Не дёрнулся.

Просто слишком долго смотрел на одну строку.

Сайвера ждала.

Люди тоже.

— Это оскорбительно, — сказал он наконец.

— Почему?

— Вы предлагаете мне письменно подтвердить, что я не совершал преступления, только потому, что несколько старых книг расходятся с официальными.

— Не несколько.

— Суть не меняется.

— Тогда подпишите.

— Нет.

Слово прозвучало отчётливо.

В зале никто не пошевелился.

Сайвера не позволила себе улыбнуться.

— Хорошо.

Даймор, кажется, не ожидал.

— И всё?

— Всё.

— Вы не будете требовать?

— Нет. Порог запрещает.

Она забрала перо.

И в этот момент представитель Ревалей, пожилой мужчина, сидевший возле окна, спросил:

— А Альфа подписывал?

Даймор резко повернул голову.

Торвейн ответил сам:

— Да.

— Что?

— Заведомую ложь и правду. Чтобы проверить правило.

Ави, до сих пор молчавшая рядом с Руэном только потому, что тот несколько раз напоминал ей об обещании, больше не выдержала:

— Про моего волка.

В зале кто-то засмеялся.

Руэн закрыл лицо ладонью.

— Ави.

— Что? Это правда.

Торвейн вздохнул.

— Про волка.

Пожилой мужчина у окна спросил:

— Ложь подписалась?

— Нет.

— Правда?

— Да.

Даймор посмотрел на Торвейна.

— И вы считаете это доказательством?

— Нет.

Ответ был мгновенным.

Даймор замер.

Торвейн продолжил:

— Доказательством будут документы, свидетельства людей, история земель и то, кто отдавал распоряжения. Порог не заменит расследование.

Сайвера услышала несколько тихих согласных голосов.

— Тогда мы закончили, — сказал Даймор.

Он собрал свои бумаги.

Сайвера не остановила.

— Почти.

Он посмотрел на неё.

— Что ещё?

Она положила перед ним третий лист.

Тот самый проект, который Торвейн не успел подписать перед её Советом.

Сводное управление семнадцатью участками на двадцать пять лет.

— Вы