Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

я не собирался делать.

— Я семь лет была замужем за Альфой. Научилась опасаться речей.

— Я тоже.

— Тогда просто скажи, что именно отдаёшь Совету.

— Право решать четыре связанных вопроса. Закрытие родов. Передачу земель. Действия Даймора. И твоё обвинение.

Сайвера напряглась.

— Моё?

— Да.

— Почему?

— Потому что оно связано с теми же документами и потому что я участвовал в первоначальном решении.

— Ты уже приостановил обвинение.

— Но не снял окончательно.

Она знала.

И сама настояла, чтобы её имя не восстанавливали половинчатым распоряжением.

Теперь цена этого решения становилась неприятно конкретной.

— Значит, завтра Совет может оставить обвинение?

— Формально — да.

— Даже после двух одинаковых подписей?

— Если сочтёт доказательства недостаточными.

— Ты умеешь успокаивать.

— Я не хочу снова говорить тебе то, что приятно слышать, вместо того, что есть.

Сайвера посмотрела на него.

И ничего не нашла, что можно было бы возразить.

— Хорошо, — сказала она.

Торвейн чуть улыбнулся.

— Только не говори «хорошо» таким тоном.

Она замерла.

Это были её собственные слова.

Из разговора, который состоялся после того, как он попросил прощения.

— Очень смешно.

— Немного.

— Ты ужасно быстро становишься смелым в моём трактире.

— Порог защищает гостей.

— Не от хозяйки.

— Тогда я пропал.

Сайвера хотела ответить.

Но взгляд упал на тонкую стопку старых хозяйственных книг возле стойки.

Тех самых, из которых Руэн несколько дней назад вытащил ведомость с продавленным следом её подписи.

Она посмотрела на письмо Даймора.

«Земли северного дорожного направления».

Формулировка зацепила память.

Не потому, что была редкой.

Сайвера за восемь лет прочитала сотни документов о дорогах.

Но сочетание «северное дорожное направление» она уже видела раньше проекта Даймора.

До развода.

Она медленно встала.

— Подожди.

Торвейн напрягся.

— Что?

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Теперь моя очередь.

Она подошла к старым книгам.

Вытащила первую.

Нет.

Вторая относилась к хозяйственным закупкам четырёхлетней давности.

Третья — к прошлой зиме.

Сайвера раскрыла.

Перелистнула несколько страниц.

— Что ищешь?

— Сама пока не понимаю.

— Тогда как найдёшь?

— По раздражению.

— Что?

— Я помню, что меня что-то раздражало.

Торвейн посмотрел на неё.

— Это оставляет слишком широкий выбор.

Она бросила на него взгляд.

— Ещё слово — и будешь искать сам.

Он замолчал.

Сайвера листала.

Зимний корм.

Ремонт южной заставы.

Плата дорожным рабочим.

Замена настила на одном из мостов.

Расчистка лесного участка.

Не то.

Следующая книга.

Последние месяцы перед разводом.

Здесь она задержалась.

На полях было много её пометок.

Уточнить.

Пересчитать.

Проверить цену.

Почему две повозки?

Кто принял древесину?

Обычная Сайвера прежней жизни.

Она невольно улыбнулась.

— Нашла?

— Нет.

Перелистнула ещё.

И остановилась.

На странице с расходами на северные дороги семь участков были помечены одинаковым маленьким крестом.

Её рукой.

Сайвера села.

— Вот.

Торвейн подошёл.

— Что?

Она читала строки.

Тогда, за несколько дней до развода, ничего особенно страшного в них не было.

Содержание подъездов.

Расчистка канав.

Ремонт небольших мостов.

Заготовка камня для дорожного полотна.

Сайверу смутило другое.

Расходы распределялись между хозяйственным фондом стаи и доходами временно управляемых земель.

Семь участков.

Сегодня она знала эти названия.

Все семь входили в список Даймора.

— Я видела их, — тихо сказала она.

Торвейн наклонился.

— Когда?

— За десять дней до Совета.

— Уверена?

Она показала дату.

— Здесь.

Рядом с семью строками стоял её короткий вопрос:

«Почему временное управление продолжается после закрытия родов? Сверить основания до зимнего распределения».

Торвейн прочитал.

Потом ещё раз.

— Ты запрашивала архив?

— Должна была.

Сайвера перелистнула несколько страниц вперёд.

Она всегда записывала исходящие запросы в конце месяца.

Вот.

Номер.

Дата.

«Службе родовых реестров. Подтвердить основания временного управления по семи участкам северного направления; предоставить сведения о наследственных ветвях».

Торвейн медленно выпрямился.

— Ты это помнила?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Совсем?

— Я отправляла десятки таких запросов.

И это было почти обидно.

Большое преступление не вошло в её жизнь торжественным предчувствием.

Она не стояла у окна, не ощущала опасности, не понимала, что приблизилась к тайне.

Сайвера просто увидела семь странных строк в хозяйственной книге.

Поставила крестики.

Попросила уточнить.

И пошла разбираться с мукой, конюшней, зимними расходами и всем остальным, чем занималась Луна.

— Ответ был? — спросил Торвейн.

Она поискала.

— Нет.

— Возможно, не успели.

Сайвера посмотрела на дату.

Десять дней до Совета.

Письмо, которым её обвинили, было датировано неделей до Совета.

Три дня.

Всего три дня между её запросом и появлением поддельного письма.

Они оба увидели это одновременно.

— Торвейн.

— Вижу.

Он больше ничего не сказал.

Сайвера листала дальше.

Ответа действительно не было.

Зато внутри переплёта нашёлся маленький лист учёта, сложенный вдвое.

Не тайное письмо.

Не признание.

Обычная внутренняя запись хозяйственной канцелярии о передаче документов в общий архив.

Сайвера начала читать.

И замерла.

Через день после её запроса служба родовых реестров потребовала несколько старых хозяйственных ведомостей «для сверки архивных образцов».

В списке значился тот самый документ четырёхлетней давности.

Закупка древесины.

Лист с её старой подписью.

Сайвера медленно подняла глаза.

— Нет.

Торвейн взял запись.

— Что?

Она уже встала и достала папку, где хранила ведомость с продавленным следом.

Положила рядом.

Номер совпал.

— Вот эту, — сказала она.

Торвейн перестал двигаться.

— Кто получил?

Сайвера показала строку.

В конце стояло имя.

Не служба.

Не безымянный архивист.

Даймор Керв.

Его собственная подпись подтверждала получение.

Торвейн опустился на стул.

— На следующий день после твоего запроса.

— Да.

— До того, как появилось письмо.

— Да.

— До расследования Восточной стаи.

Сайвера проверила дату ещё раз.

— Да.

Торвейн провёл ладонью по лицу.

— Значит, он не мог брать её для проверки твоей подписи по делу.

— Дела ещё не было.

Они посмотрели на старую ведомость.

На продавленный контур.

Четыре года назад Сайвера подписала обычный лист о древесине.

За десять дней до развода задала вопрос о семи участках.

На следующий день Даймор лично получил из хозяйственного архива документ с её старой подписью.

Ещё через несколько дней появилось письмо, на котором стояла точная копия этого росчерка.

Потом Даймор подготовил проект сводного управления семнадцатью землями.

А ещё через несколько дней Сайверу поставили перед Советом.

Цепочка больше не выглядела набором совпадений.

— Почему эта ведомость вернулась в мои книги? —