Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Зато внизу стояла подпись молодого архивного свидетеля.

Даймор Керв.

Старая книга Порога показывала, что глава Вейрнов лично приходил сюда спустя четыре года после официального прекращения рода.

Иврей сидел у стены.

Сайвера не указывала на него.

Не требовалось.

Он был здесь.

Этого хватало.

— Эрвейны, — сказала она.

Руэн выпрямился.

На этот раз решение было свежим.

Двенадцать дней до появления детей в трактире.

В кабинет Торвейна поступили три листа.

Основание.

Краткая выписка.

Решение.

Ни одного заявления родственников.

Однако люди, проводившие опись, уже подтвердили, что двоюродный дед Руэна прямо на месте требовал признать его главой боковой ветви.

Председатель Совета повернулся к Даймору.

— Почему заявление не вошло в дело?

— Оно могло поступить после подготовки.

Руэн не выдержал:

— Они были у нас с решением.

Председатель посмотрел на него.

— Дай ему закончить.

Подросток сжал челюсть.

Сайвера увидела, как Торвейн едва заметно качнул головой.

Не приказ.

Напоминание.

Руэн сел.

Даймор продолжил:

— Люди, проводившие опись, не относятся к моей службе. Если они не передали заявление вовремя…

Сайвера достала копию полевого отчёта.

Его нашли уже после рассказа Руэна.

— Передали.

Даймор замолчал.

— Здесь стоит дата, — сказала она. — За два дня до вашего архивного подтверждения.

Председатель взял лист.

— Получатель?

Сайвера показала.

Служба родовых реестров.

На полях — отметка о принятии.

Даймор Керв.

Руэн медленно повернул голову.

На лице подростка ничего не изменилось.

Только пальцы сжались на краю скамьи.

Сайвера продолжила раньше, чем кто-то успел превратить эту минуту в личную месть.

— Один документ может потеряться. Два тоже. Но у нас двадцать два дела.

Она положила список.

— Мы проверили не только три рода детей.

Даймор усмехнулся.

— За одну ночь?

— Мы начали не вчера.

Она указала на выписки, которые семьи принесли в Порог.

— Не во всех случаях люди сохранили право на прежнюю землю. Не все боковые ветви были прямыми наследниками. У нескольких родов основная линия действительно прекратилась. Но во всех двадцати двух делах было одно и то же нарушение.

Председатель нахмурился.

— Какое?

— На момент прекращения рода существовало либо живое лицо, заявлявшее родство, либо непроверенная боковая ветвь, либо запись, требовавшая дополнительного разбирательства.

Она посмотрела на Даймора.

— То есть ни один из этих двадцати двух родов нельзя было закрывать формулировкой «наследники отсутствуют» без дальнейшей проверки.

В зале зашумели.

Даймор поднял голос совсем немного:

— Даже если это так, архивная ошибка не доказывает намеренного земельного захвата.

— Верно.

Он снова запнулся.

Сайвера почти чувствовала, как его раздражает её согласие.

— Поэтому теперь земля.

Она развернула книгу Попечительства.

— Из двадцати двух участков три позднее вернули дальним родственникам. Два ушли в общий фонд. Семнадцать остались во временном управлении Попечительства.

— Законно.

— Временно.

— Да.

— Сколько лет может продолжаться временное управление без новой проверки наследников?

Даймор не ответил.

Представитель земельного управления сказал:

— Обычно два года.

— А здесь?

Сайвера провела пальцем по столбцу.

Три года.

Пять.

Семь.

Девять.

Каждое продление сопровождалось одной и той же причиной:

«Отсутствие подтверждённых наследников».

— Кто подтверждал отсутствие? — спросила она.

Нынешний представитель казначейства ответил первым:

— Родовая служба.

— Кто подписывал от неё?

Он посмотрел на Даймора.

— Главный хранитель.

Сайвера перевела взгляд на земельного распорядителя.

— Когда вы ставили свою подпись под последним продлением Вельранов, сами проверяли родовую схему?

Мужчина помрачнел.

— Нет.

— Почему?

— Потому что подтверждение родовой службы считается достаточным.

— Кто его подписал?

— Керв.

Даймор резко произнёс:

— Вы сейчас пытаетесь заставить людей отрицать собственные полномочия.

— Нет. Я спрашиваю, откуда они брали сведения.

Сайвера повернулась к казначею.

— Вы?

— То же самое.

— То есть в трёх подписях Попечительства две относились к финансам и земле, а третья подтверждала отсутствие наследников.

— Да.

— И две первые опирались на третью.

Мужчина медленно кивнул.

— В вопросе родства — да.

Сайвера посмотрела на Даймора.

Вот здесь его прежняя защита начала рассыпаться.

Он был прав: подписи ставили многие.

Но не все подписи означали одно и то же.

Казначей подтверждал, что имущество учтено.

Земельный распорядитель — что участок принят.

Торвейн — что решение утверждено.

А человек, который сообщал всем троим главный исходный факт — «живых наследников нет», — годами оставался одним и тем же.

— Вы были единственным постоянным членом Попечительства одиннадцать лет, — сказала Сайвера.

— По должности.

— Да.

— Это не преступление.

— Нет.

Она положила перед ним проект.

«О сводном управлении землями северного дорожного направления».

— А это?

— Хозяйственный проект.

— Семнадцать участков.

— Да.

— Все семнадцать — те самые земли, которые годами удерживались Попечительством из-за отсутствия наследников, подтверждённого вашей службой.

— Они образуют единый дорожный пояс.

— Именно.

Сайвера развернула старую карту Торвейна.

Потом бабушкину.

Новая старая дорога.

Развилки.

Мосты.

Участки.

«Старый Порог» почти в центре линий.

— Вы не собирали случайные пустующие земли, — сказала она. — Вы собирали дорогу.

Даймор впервые не ответил сразу.

— Это вывод.

— Да.

— Не факт.

— Тогда объясните, почему семнадцать участков сводного проекта лежат вдоль одного направления.

— Потому что проект дорожный.

— А почему именно эти семнадцать оказались в Попечительстве?

— Потому что их роды прекратились.

— На основании сведений вашей службы.

— Мы уже это обсуждали.

— Обсуждали.

Сайвера взяла ещё одну бумагу.

— Теперь последнее.

Она положила перед Советом свою старую хозяйственную книгу.

Торвейн смотрел на неё молча.

Даймор сначала даже не понял, что видит.

— За десять дней до моего обвинения я проверяла расходы на северные дороги.

Она показала семь крестиков.

— Эти участки уже тогда показались мне странными. Роды официально закрыты, но земли годами содержатся как временно управляемые и продолжают участвовать в дорожном хозяйстве.

Даймор посмотрел на дату.

Сайвера увидела.

Совсем маленькое движение глаз.

Но увидела.

— Я отправила запрос вашей службе.

Она развернула запись исходящей корреспонденции.

— Вот номер.

Председатель сравнил дату.

— Десять дней до Совета.

— Да.

— Получен?

Сайвера положила рядом журнал входящих архивной службы, который Торвейн привёз утром.

Он был изъят при свидетелях и опечатан.

Запись нашлась быстро.

Запрос Сайверы Элрон.

Принят.

Передан главному хранителю.

Даймор Керв.

В зале снова стало тихо.

— Это обычный запрос, — сказал Даймор.

— Да.

— Таких было десятки.

— Сотни.

— Тогда