Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Архив возвращал хозяйственные оригиналы после сверки, если у себя оставлял копию.

— Значит, он получил её и вернул.

— Да.

— А кто-то успел приложить сверху лист и обвести подпись.

Торвейн посмотрел на едва заметный продавленный след.

— Да.

Сайвера села.

Радости не было.

Опять.

Каждый раз, когда они находили ещё один кусок правды, она ожидала какого-то удовлетворения.

Вместо него становилось тяжелее.

Потому что за каждой разгадкой стоял не красивый замысел.

Стоял человек.

Даймор увидел её простой хозяйственный запрос.

Понял, что она начала смотреть туда, куда не следовало.

И достал старый лист с её подписью.

— Он знал, что я проверю, — сказала она.

— Твой запрос пришёл в его службу.

— Да.

— И если бы прислал полный ответ…

— Я увидела бы закрытые ветви.

— Или хотя бы спросила, почему семнадцать земель столько лет остаются во временном управлении.

Сайвера закрыла глаза.

На мгновение вернулся тот день.

Зал Стаи.

Даймор справа от Торвейна.

Слишком много бумаг перед ним.

Сайвера просит оригинал.

Просит дорожную книгу.

Просит журнал.

Даймор отвечает, что всё проверено.

А Торвейн говорит:

«Я верю тому, что могу доказать».

Она открыла глаза.

Торвейн сидел напротив.

— Он рассчитывал на тебя, — сказала Сайвера.

Торвейн не спросил, что она имеет в виду.

— Да.

— Не на то, что ты ненавидишь меня.

— Нет.

— Не на то, что хочешь развода.

— Нет.

— На то, что ты поступишь как Альфа.

Торвейн медленно кивнул.

— И не позволишь мужу вмешаться.

— Да.

Сайвера почувствовала неприятную ясность.

Даймору не требовалось управлять Торвейном.

Не требовалось угрожать.

Не требовалось заставлять.

Он просто достаточно хорошо знал человека, которому служил много лет.

Знал его сильную сторону.

И понял, как превратить её в слабость.

Торвейн боялся быть пристрастным.

Значит, нужно было обвинить его жену.

Торвейн доверял официальным документам.

Значит, нужно было изготовить официальный документ.

Торвейн привык отделять личное от власти.

Значит, он сам не даст Сайвере возможности объясниться прежде, чем система решит за неё.

— Он оказался прав, — сказала Сайвера.

Торвейн посмотрел на неё.

— Да.

Она долго молчала.

Потом добавила:

— Один раз.

Торвейн опустил взгляд на письмо Даймора.

— Завтра этого хватит.

— Нет.

Он поднял голову.

— Что?

— Этого хватит, чтобы доказать связь с моей подписью. Но не всю земельную схему.

— У нас есть проект.

— Есть. Есть двадцать два рода. Семнадцать участков. Продления. Старый реестр. Семейные бумаги. Теперь ещё мой запрос.

Она начала раскладывать документы.

— Но завтра Даймор скажет: ты всё подписал.

— Скажет.

— И будет прав.

— Да.

— Потом скажет, что нынешние казначей и земельный распорядитель тоже подписывали продления.

— Да.

— И тоже будет прав.

Сайвера посмотрела на него.

— Значит, нам нужно не искать одну виноватую подпись. Нужно показать, откуда каждый из вас получал сведения.

Торвейн медленно улыбнулся.

Не весело.

— Вот теперь я узнаю тебя.

— Даже не начинай.

— Не начинаю.

— Где журналы передачи дел в твой кабинет?

— В городе.

— Сколько листов указывали при приёме папки?

Он задумался.

— Количество документов и приложений.

Сайвера перестала двигаться.

— Привези.

— Сейчас?

Она посмотрела на окно.

Ночь уже легла на двор.

— Нет. Утром.

Торвейн поднял бровь.

— Ты только что добровольно разрешила мне не ехать ночью за бумагами?

— Я взрослею.

— Пугающе.

— И ещё нужен журнал выдачи архивных дел.

— Тот, который ты просила в первый день?

Сайвера посмотрела на него.

Он помнил.

Разумеется, помнил.

— Именно тот.

— Он уже опечатан вместе с реестрами.

— Тогда завтра увидим, кто и что брал.

Торвейн кивнул.

Сайвера собрала бумаги.

— А теперь спать.

— Ты?

— Да.

— Правда?

— Не раздражай меня, пока я сама удивлена.

Он поднялся.

У лестницы Сайвера остановилась.

— Торвейн.

— Что?

— Если завтра Совет признает твою ответственность…

Он подождал.

Она вдруг не знала, как закончить.

«Что ты будешь делать?» звучало слишком просто.

«Ты боишься?» — слишком лично.

— Ты всё равно отдашь им решение?

— Да.

— Даже если они решат против тебя?

— Особенно тогда.

Сайвера кивнула.

И поднялась наверх.

Утром «Старый Порог» открылся раньше обычного.

Не для завтрака.

Завтрак Мирта всё равно приготовила и никому не позволила забыть о нём.

Но уже через час во дворе стояли повозки Совета.

Председатель приехал без высокого кресла, без знамён и без привычной церемонии.

Сайвере это понравилось.

Нынешние представители казначейства и земельного управления Попечительства прибыли вместе. Оба выглядели так, будто плохо спали.

Даймор приехал отдельно.

Снова в закрытой карете.

Снова без стражи.

На этот раз он вошёл в зал не как человек, который собирался что-то объяснять.

Как человек, пришедший предъявить требование.

Сайвера встретила его у стойки.

— Господин Керв.

— Госпожа Элрон.

Он посмотрел на столы.

Сегодня их переставили.

Не было одного главного места.

Председатель Совета сидел сбоку, рядом с ним — два свободных стула для представителей Попечительства.

Семьи расположились по обе стороны зала.

Торвейн стоял у окна.

Даймор заметил.

— Альфа.

— Даймор.

— Я полагаю, моё возражение получено.

— Получено, — ответила Сайвера.

Даймор перевёл взгляд на неё.

— Я обращался к Совету.

— А слушание проходит в моём доме.

— Мы опять возвращаемся к древним обычаям?

— Нет. К вежливости.

Председатель Совета кашлянул, скрывая то ли улыбку, то ли желание вмешаться.

— Начнём.

Сайвера отошла к стойке.

Не к Торвейну.

Сегодня ей не хотелось стоять рядом с ним из привычки.

И не хотелось демонстративно отходить.

У каждого было своё место.

Председатель развернул возражение Даймора.

— Вы утверждаете, что распоряжение об ограничении ваших полномочий не может считаться беспристрастным, поскольку его издал Альфа Ардаль, чьи собственные решения сейчас проверяются.

— Да.

— И что основной объём ответственности за прекращение родов лежит на нём как на подписавшем окончательные решения.

— Я утверждаю, что государственный порядок не позволяет превращать хранителя сведений в единственного виновного только потому, что спустя годы кто-то обнаружил другую книгу.

— Вы отрицаете ошибки в Центральном реестре?

— Я отрицаю доказанность умысла.

Сайвера заметила.

Опять.

Не «ошибок не было».

Не «родовые ветви не исключались».

Даймор всё ещё выбирал формулировки с той же осторожностью.

Председатель повернулся к Торвейну.

— Альфа Ардаль?

Торвейн оттолкнулся от подоконника.

Прошёл к середине