Дикий принц - Айви Торн

ещё в её волосах, мои глаза прикованы к её глазам, когда я беру её дюйм за дюймом, и я чувствую, как она изо всех сил пытается принять меня полностью, её киска растягивается вокруг меня, и это мне тоже приятно осознавать, что я намного толще Дина, что у меня самый крупный член, который она когда-либо принимала.

— Кейд... — она стонет моё имя, а затем подаётся вперёд, когда последний дюйм моего члена погружается в неё, и её руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, её рот накрывает мой.

Я не знаю, то ли это всё уловка, чтобы разыграть толпу, чтобы было яснее, чем когда-либо, что она выбирает это, что она хочет меня, то ли этот поцелуй настоящий. Но мне всё равно. Её губы на моих, её язык у меня во рту, её обнажённые груди прижимаются ко мне, а её обнажённое тело в моих объятиях, когда я вхожу в неё, и она кажется такой чертовски идеальной, тугой и горячей, лучше, чем любая девушка, в которой я когда-либо был раньше. Я обречён на гибель для всех других, смутно думаю я, но правда в том, что я уже погиб. Долгое время для меня не было никого, кроме Афины.

— Эй! Остановись! Ты, блядь, все портишь! Остановите это, кто-нибудь, остановите его! — Кричит Уинтер где-то слева от меня, и краем глаза я вижу, как ещё двое регбистов хватают её, один из них зажимает ей рот рукой, пока она извивается и хнычет. Я прерываю поцелуй ровно настолько, чтобы увидеть, как Афина одаривает её торжествующей улыбкой, прежде чем запустить руки в мои волосы и снова поцеловать, крепко и неистово.

А потом она трахает меня в ответ. Её бедра выгибаются навстречу мне, ноги обхватывают мою талию, когда она откидывается назад в моих объятиях, прижимаясь ко мне, и она тихо стонет мне в рот, издавая отчаянный стон желания.

— Я собираюсь кончить, Кейд, — шепчет она. — Блядь, скажи мне, что я могу кончить, мне это так нужно...

— Кончи, чёрт возьми, для меня, — рычу я. — Кончи на этот член, детка. Кончи, блядь, на меня.

Звук, который издаёт Афина, когда кончает, не похож ни на что, что я когда-либо слышал, и на то, какие это ощущения. Чёрт возьми, как же это приятно, когда её киска сжимается вокруг меня, сжимается и трепещет, когда она кричит мне в рот, издавая гортанный звук удовольствия, когда кульминация, к которой она так долго стремилась, захлёстывает её, сотрясая её тело волнами, которые сжимают мой член мёртвой хваткой, так сильно, что я не двигаюсь целую минуту, пока она держит меня глубоко внутри себя. Она беспомощно цепляется за меня, когда я выхожу из неё, стонет и извивается от удовольствия, когда я снова начинаю толкаться, и это всё, что я могу сделать, чтобы не кончить самому. Но я ещё не закончил с ней.

Но так же сильно, как я хочу её задницу, я так же сильно хочу остаться погруженным в её сладкую киску. Она такая приятная, горячая, влажная и тугая, и я хочу кончить глубоко в неё, хочу выплеснуть свою сперму, когда она сжимает меня, в то время как её захлёстывает очередная кульминация.

Но не в этом суть того, чем мы сейчас занимаемся.

Ещё одна ночь, говорю я себе. Ещё одна ночь терпения, и я буду делать всё, что хочу. Я буду ласкать её и кончать ей в киску, но сегодня главное — победить, а не просто получить удовольствие.

Поэтому я снова запускаю руку в её волосы, запрокидываю её голову назад и смотрю в её остекленевшие от удовольствия глаза, наслаждаясь видом того, как она тяжело дышит, всё ещё извиваясь на моём члене, когда я снова погружаюсь в неё по самую рукоятку.

— Ты готова закончить с этим, Афина?

25

АФИНА

Я наконец-то позволила Кейду трахнуть меня. В это почти трудно поверить. Я так долго сопротивлялась ему. Вначале всё это было показухой, вся эта игра, в которую я должна была играть, умолять его и опускаться перед ним на колени. Но когда он прижался ко мне, когда я наконец почувствовала горячую, бархатистую, влажную головку его члена, прижимающуюся к моим внутренним складкам, и поняла, что он вот-вот войдёт в меня в первый раз, в тот момент я поняла, что это было больше, чем игра.

Я хотела этого. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Какая бы тёмная часть меня ни подчинялась Дину, я тоже хотела подчиниться ему, но по другой причине. Не только потому, что он знал, как играть на мне, как на музыкальном инструменте, как завести меня и заставить желать того, о чём я никогда не мечтала, но и потому, что в тот момент я посмотрела в его глаза и увидела кульминацию нашей долгой борьбы. Что-то щёлкнуло внутри меня, и я поняла, что наконец-то поступила правильно.

Я знаю, что у Кейда есть ещё кое-что, о чём он мне не говорит, я поняла это с тех пор, как увидела шрамы на его спине. Я знаю, именно поэтому он не снимает рубашку сейчас, перед всеми в этом зале. Я знаю, что его терзают демоны, о которых он никому не расскажет, возможно, даже самому себе, и на этот раз мы на одной стороне. Мы хотим одного и того же.

И я хочу его. Я хочу, чтобы наша борьба закончилась. Сейчас идёт борьба посерьёзнее, и я завязала с игрой, в которую мы с Кейдом играли всё это время. У меня есть своя игра, в которую я хочу играть, своя война, в которой я хочу победить.

Поэтому, когда я сказала Кейду сделать это, я не шутила. Я просто не представляла, что это будет так чертовски здорово.

Я думала, что Дин и Джексон большие, и я знала, какой большой Кейд, какой толстый, я держала его в руках и во рту, но я и представить себе не могла, как он будет ощущаться в моей киске, как он растянет меня, наполнит так, как я никогда не ощущала раньше. Я смутно помнила, что он собирался взять меня вовсе места, и от этого у меня по спине пробежала дрожь страха, но я отогнала её, сосредоточившись на настоящем моменте, на удовольствии от того, что он прижимается ко мне, толкается, берёт меня в первый раз. Разрушая все