Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

Сердце под моей щекой грохочет, как разогнавшийся до предельной скорости поезд, да и мое ненамного тише.

— Вика... — он немного отстраняется и впивается взглядом в мое лицо. Пытается понять, видимо, насколько серьёзно я говорю. — Ты…

— Я не шучу, Дим. И не кокетничаю. Если я говорю «нет», это значит именно «нет». А не «поухаживай за мной еще немного» или «буду согласна, но чуть позже.» Я не хочу быть с тобой, понимаешь? И ничто на свете этого не изменит. Так что не трать свое время зря. Тебе любая девушка даст, только свистни. Любая, кроме меня.

— Но я тебя хочу, Вика! — рычит и снова встряхивает меня за плечи.

— Вот именно! Ты хочешь! Ты с детства привык получать всё, чего хочешь, но я не вещь, которую можно купить. Не кукла, не игрушка, не породистый щенок.

— Я тебя не считаю вещью!

— А ведешь себя именно так! — изловчившись, толкаю его в грудь, и Дима отступает, дает мне такую необходимую свободу.

Отступает на пару шагов назад, но настороженного взгляда с меня не сводит. И уходить из квартиры явно не собирается.

— От тебя только и слышно, — продолжаю высказывать наболевшее, — я, я, я хочу… Ты только о себе и думаешь. А о моих хотелках спросить не хочешь? М? Сможешь угадать, что я «хочу» больше всего на свете?

— Наверное, избавиться от меня, да? — усмехается Орлов.

— О нет, это второе мое желание. А первое — вернуть родителей. Сделать так, чтобы они не погибли тем вечером в автокатастрофе. Чтобы не лежали под холодной надгробной плитой, а были рядом. Чтобы встречали меня вечерами в прихожей и спрашивали, как прошел день. Чтобы радовались успехам и поддерживали.

Дима моментально меняется в лице. Становится бледным как полотно и, кажется, впервые в жизни не знает, что сказать.

Ну а что тут скажешь? Чудес в жизни не бывает, и даже все миллиарды его семьи не способны вернуть к жизни самых родных мне людей.

Не выдержав, отворачиваюсь и смахиваю слезы тоски и горечи. Родителей нет в живых уже три года, но моя боль не стала меньше.

И вряд ли когда-нибудь станет. Есть раны, которые бессильно вылечить даже время.

— Если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал, — Орлов подходит ближе и кладет руки мне на плечи. — Вернул бы тебе семью.

— Но ты не можешь. Никто не может этого сделать. Так что мое «хочу» не сбудется никогда. И тебе пора понять, что ты не все можешь получить в этой жизни.

Резко сбрасываю с себя его ладони и разворачиваюсь. Рваным движением вытираю со щек слезы и смотрю на парня.

— Дим, я не собираюсь быть твоей игрушкой. Что бы ты ни делал, я решения не изменю. Мой ответ — нет! Мне не нужны твои подарки, цветы и ухаживания. Ты мне не нужен!

На пару секунд в комнате повисает тревожная тишина, а потом Димка спрашивает. Глухим, надтреснутым голосом.

— Я тебе настолько противен? Что не заслуживаю даже маленького шанса? А как же поцелуй?

Я вздыхаю и окидываю Орлова быстрым взглядом.

Дима красив, очень красив. Спортивная подтянутая фигура, которую только подчеркнула служба в армии, темные волосы и почти идеальные черты лица. Словно созданные по золотому сечению.

Нравился ли он мне? Да, отрицать не буду. Чисто физически Димка меня привлек еще тогда, когда я начала жить в их семейном особняке.

И я бы, несомненно, могла влюбиться в него беззаветно, если бы Орлов не вел себя со мной как последняя сволочь.

Но его скотское отношение давно убило во мне даже малейшие искорки симпатии.

Если честно, я не верила ни одному его слову. В плане того, что нравлюсь Диме, как девушка. Про любовь тем более было смешно слушать. Потому и не принимала его подарков.

Наверняка в его подкатах ко мне крылся какой-то подвох. Только я никак не могла понять какой. И это очень сильно нервировало.

Поэтому сказала то, что посчитала нужным.

— Да, Дим, ты мне противен. — выдаю твердо, поджав губы. Надеясь, что хоть это заставит его от меня отвязаться. — И о тех поцелуях хочу забыть как можно скорее. Это был треш, Дим. Это просто ненормально.

— Вот как, значит…

— Да, именно так. Дим, давай закончим уже этот цирк.

Орлов резко отворачивается от меня, замолкает и трижды бьет кулаком в стену. Кажется, ругается, но точных слов я не разбираю.

Лишь через десять минут он снова подходит ко мне. В странных серо-голубых глазах при этом горит какой-то маниакальный огонек.

— Хорошо… — абсолютно внезапно выдает.

— Что? — неверяще переспрашиваю. Не знаю уж, что видит он в моем лице, но мрачнеет еще больше.

Снова это странно-болезненное выражение пробегает по лицу, искажая красивые черты.

— Я оставлю тебя в покое. Навсегда. Но при одном условии…

— Каком? — облизываю внезапно пересохшие губы. А блеск в глазах Димы становится совсем хищным.

— Одна ночь, Вика. Позволь мне провести эту ночь с тобой, и отстану. Не побеспокою ни письмами, ни звонками. Не буду присылать подарки и не переступлю больше порог твоей квартиры. И в доме предков не подойду к тебе ближе, чем на метр. Клянусь. Но взамен мне нужна эта ночь… Всего лишь одна ночь — и ты освободишься от меня навсегда…

Глава 52 Точка невозврата

Вика

— Что? — переспрашиваю, решив, что ослышалась.

— Что слышала, Вик. Одна ночь с тобой — и я оставлю тебя в покое. Даю слово.

Я отступаю на пару шагов, силясь переварить такое прямое заявление. Впрочем, шок очень быстро уступает место осознанию собственной правоты.

Всё же я была права! Всё дело чисто в сексе. Нужно ему меня в койку затащить. Дело принципа, видимо. Наконец, соизволил сказать правду.

А цветы, подарки, свидания, красивые слова — лишь пыль в глаза, предназначавшиеся для доверчивой дурочки. Банальная лапша на уши.

Чтобы быстрее дала и ублажила ЭГО. Да уж, Дима, кажется, абсолютно неисправим.

Зато, наконец, все маски сброшены. Это, пожалуй, единственный плюс в данной ситуации.

В