Любовь на поражение - Анна Олеговна Ковалева

А я, кажется, уже дошла до грани. Мне хочется, чтобы это всё побыстрее закончилось. И неважно уже каким образом.

Судорожно вздыхаю и прикрываю глаза, решаясь на отчаянный шаг. Может, и правда уступить, а?

Сегодня и так произошло много лишнего, так, может, стоит дойти до конца и покончить со всем одним махом?

Дима тогда угомонится и отстанет от меня, получив желаемое.

А совесть… С ней можно договориться, наверное… Да и без девственной плевы жить можно спокойно.

От дефлорации и секса без любви, в конце концов, никто не умирал.

Молчание затягивается. А часы на стене, как нарочно, тикают очень громко.

Тик-так, тик-так, тик-так.

И с каждым тиканьем я всё ближе подступаю к пропасти… У которой нет ни конца, ни края.

— Ладно, я согласна… — наконец решаюсь и прыгаю в эту чертову пропасть.

— Серьезно? — Дима меняется в лице. Нервно сглатывает и начинает лихорадочно блуждать глазами по моему лицу.

Кажется, такого ответа он не ожидал.

— Да, — я отступаю на несколько шагов, делаю судорожный вздох и завожу руки за спину.

Медленно, под абсолютно невменяемым взглядом Димы расстегиваю молнию и дергаю плечами, позволяя платью лужицей растечься на полу.

— Вика, — Орлов захрипел, скользя жадным взглядом по моему полуобнаженному телу.

А я едва удерживалась, чтобы не сорваться с места и не удрать в спальню.

Нет уж, пусть сегодня все закончится. Зачем растягивать агонию?

Взгляд Димы откровенно пугал, заставлял щеки полыхать от смущения и стыда, а каждый нерв тела звенеть в ожидании неизбежного.

Кажется, это максимальная степень напряжения. Предел человеческой выносливости.

Дальше возможен только полный распад. На части, на атомы, на электроны, нейтроны и протоны.

— Вика… — снова хриплый шепот и осторожный шаг вперед.

А я закрываю глаза, чтобы сохранить остатки выдержки и всё же не сбежать, сверкая пятками.

А потом меня словно ураганом сметает. Дима одним рывком оказывается рядом и заграбастывает меня в объятия.

Зарывается руками в волосы и впивается поцелуем в и без того саднящие от поцелуев губы.

Я позволяю ему пойти дальше, а сама прислушиваюсь к ощущениям. Страшно ли мне? Немного…

А еще немного больно, но в то же время как-то тепло, что ли. А еще этот чертов коньяк с вишней.

Он позволяет немного расслабиться и отключить голову.

Дима же что-то неразборчиво бормочет, зацеловывая лицо, губы, шею. Мучительно стонет, когда стискивает в ладонях мою обнаженную грудь.

А у меня всхлип застревает в горле. Во рту все пересохло, горло будто сжалось до размера иголочного ушка.

Тело горит под жадным натиском мужских рук, голова кружится, а ноги отказываются держать. Приходится обнять Диму за шею, чтобы не упасть.

Даже не замечаю, когда мы оказываемся на кровати. Только когда меня накрывает тяжелое почти обнаженное мужское тело, немного прихожу в себя.

Чувствую, как в низ живота упирается твердый мужской орган, и пугаюсь, вспоминая то, что видела в душе…

Это как-то много для меня. Не готова я к такому, но… Отступать уже поздно.

— Дима, — шепчу еле слышно, а перед глазами начинают плыть цветные пятна. Прижимаюсь к его плечу и чувствую странную влагу.

Впрочем, мне сейчас не до нее. Всё сильнее кружится голова, в ушах шумит, а сознание как-то странно размывается.

— Что, Вик? — бормочет, оторвавшись от меня.

— Не делай мне больно, пожалуйста, — всхлипываю и крепче прижимаюсь к нему.

Краем уха слышу шорох белья, кажется, это Дима стаскивает с себя боксеры… а потом…меня тяжелым ватным одеялом накрывает темнота…

***

Просыпаюсь от ярких солнечных лучей, настырно щекочущих лицо.

Приоткрыв глаза, досадливо моргаю, поворачиваюсь на другой бок, мечтая снова провалиться в пуховую перину сна, а потом…

Резко подрываюсь и диким взглядом осматриваю комнату.

События вчерашнего дня всплывают в сознании, заставляя схватиться за голову.

Но что странно – самого секса я не помню. Поцелуи помню, ссору, Димкин ультиматум и мое отчаянное согласие на близость.

А после — глубокий провал.

В комнате я одна, постель смята не больше обычного, а на мне надета моя же сорочка…

Хотя я помню, что ночью из одежды на мне оставались только трусики.

Резко отдернув простыню, задираю подол сорочки и осматриваю бедра. Трусы надеты другие, не те, что были вчера, но на бедрах нет ни следов спермы, ни следов крови.

Пытаюсь напрячь внутренние мышцы и… Ничего.

Никакой боли нет и в помине. Вообще нет никаких странных ощущений, которые должны были быть после первого раза.

Получается, ничего не было? Дима меня не тронул? Но почему? Он же добился чего хотел?

Почему тогда отступил в самый последний момент?

Мысли мечутся в голове, я решительно ничего не понимаю. И никто, кроме Орлова, прояснить ситуацию не сможет…

***

Диму я застаю в гостиной. Он стоит спиной ко мне, опершись руками о стекло, и смотрит на город, расстилающийся внизу.

На нем вчерашняя мятая одежда, а мокрые волосы старательно зачесаны назад. Похоже, только недавно вышел из душа.

Я молчу, не знаю, что сказать. От неловкости и стыда язык прилип к небу. Но Дима и сам оборачивается. Видимо, услышал мои шаги.

А я вздрагиваю, потому что лицо его сейчас больше напоминает чью-то посмертную маску, чем живого человека.

Такое же холодное и ничего не выражающее. Ни одной эмоции нет. Как у мраморной статуи.

А сам источает лютый холод, который заставляет ежиться.

— Хочешь поговорить? — бросает так же холодно и глухо. А я лишь молча киваю.

Не сговариваясь, мы оба проходим к дивану и садимся на разных его концах. Максимально далеко друг от друга.

— Вчера ничего не было, — Димины глаза словно выцвели за ночь, и сейчас напоминают два озерца ртути.

— Почему? — голос мой предательски дрожит, а ладони нервно мнут ткань брюк.

— Потому что я не такой монстр, каким ты меня считаешь. И уж тем более не насильник. Слезы, истерики и панические обмороки в постели меня не возбуждают.

Глава 53 Всё кончено Часть 1

Вика

— Я что, потеряла сознание?

— А ты ничего не помнишь? — Дима нахмурился,