Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

А ещё спустя пять лет Кассиан Монфлёр выдвинул очередной крупный законопроект в социальной сфере. Как счастливый отец, он очень долго работал и разработал программу, по которой мужчины теперь должны брать отпуск по уходу за ребёнком — и помогать своим женщинам. В целом, он сделал всё, чтобы уравнять права мужчин и женщин во всех сферах — и если женщина тяжело и долго рожает и ей требуется постродовая помощь, то мужчина обязан вложиться в заботу о супруге. Ко всему, общество Цварга постепенно пришло к пониманию, что воспитание потомства — не только «женская обязанность», а чем больше мужчины стали вкладываться в семью во всех смыслах, а не только в финансовом, тем больше стали проникаться, как тяжело бывает жёнам и насколько велика их психологическая и физическая нагрузка.

Начались реформы в медицине, образовании, финансах. На Юнисии открыли филиал межрасовых исследований имени профессора Себастьяна Касса при Академии Космического Флота. Количество детей, рождающихся на Цварге, выросло впервые за столетие. И, что удивительно, среди них было всё больше девочек.

Газеты писали: «Цварг дышит по-новому. Планета, где женщины впервые обрели право выбирать, словно ожила сама».

Пожилые и консервативно настроенные цварги не понимали изменений, среди них, к сожалению, оказался и отец Кассиана — Октав Монфлёр. Вот только с каждым годом негативно настроенных становилось всё меньше, и общество понимало, что равные права женщин с мужчинами — это не угроза, это эволюция.

***

Корри вырос здоровым, лёгкие прижились, и он реализовал свою мечту — стал футболистом.

Нелли Лиор была сделана череда операций. Команда «Фокс Клиникс» смогла убрать ей пигментацию кожи и некоторые другие косметические моменты, однако имплантированные крылья дракорша остались с ней навсегда. Спустя несколько лет Нелли стала первой официальной крылатой гражданкой Федерации. Она выбрала для себя Спасательный Корпус при Космическом Флоте и стала незаменимой благодаря своей особенности.

Имя Эстери Фокс со временем стало символом новой эры медицины. Её первая работа — революционное исследование по пересадке лёгких от миттара с ксаттарийской деструкцией тканей маленькому мальчику — и несколько последующих, связанных с бывшими пациентами в клинике Зерракса, перевернули представление о границах совместимости между расами. После этих публикаций последовали десятки других: о гибридных органах, регенерации нейронных тканей, адаптации донорских органов к другим расам. Благодаря трёхлетнему опыту с пострадавшими на Мордисе Фокс получила уникальный опыт, и каждая новая её статья становилась не просто научным прорывом — она спасала жизни.

Имя Вэл'Массара, первого донора, чья жертва открыла этот путь, вошло в учебники. На Миттарии ему воздвигли памятник — прозрачный монумент из так называемого живого стекла, в котором пульсирует мягкий голубой свет, символизирующий дыхание, подаренное другим.

В возрасте ста тридцати восьми лет Фокс присвоили высшую степень — героя планеты Миттарии, а в сто сорок три — родной планеты Эльтон, так много жизней она спасла. Эстери стала фигурой планетарного масштаба, легендарным специалистом по межрасовой медицине, которого знали даже на далеких окраинах Федерации Объединённых Миров.

Оливер и Джорджио также получили учёные степени и защитили диссертации. Через тридцать два года Джорджио оставил «Фокс Клиник» и открыл свою клинику, а Оливер, как многие другие члены команды, остался с Фокс.

Фамилия «Монфлёр» тоже навсегда вошла в историю — но уже Цварга. Не как имя политика. Не как фамилия скандального сенатора. А как символ перемен. Имя мужчины, который впервые поставил свободу женщин выше собственной карьеры. Раз в десятилетие над площадью Серебряного Дома зажигается мемориальная проекция с портретами великих цваргов — и Кассиан Монфлёр там есть, как и Фабрис Робер и Себастьян Касс.

Бонус 1. Лея

Таймлайн: Эстери Фокс находится в изоляторе на Тур-Рине. Её дочь Лея Фокс транспортирована на планету отца и учится на Цварге.

Я только что вышла из школы — если точнее, из академии для юных леди Цварга. Да-да, именно для «леди». Нас там учат красиво говорить, изящно сидеть, правильно держать бокал, склонять голову «с достоинством» и не спорить с мужчинами, если те, цитирую, «проявляют инициативу в диалоге».

Уф-ф-ф… какой кошар. И это я отучилась там всего пару недель.

Иногда, если честно, от всего этого у меня тихо подгорает. Особенно когда преподавательница по этикету повторяет, что «истинная цваргиня никогда не повышает голос и не перебивает мужчину».

Три раза «ха»!

Если бы она слышала, как мама разговаривает с обнаглевшими клиентами, которые хотят всё и бесплатно, — у неё бы случился системный сбой.

Но вообще, школа неплохая. Мальчики тут другие — спокойные, вежливые, не хамят и не пытаются по-тур-рински обозвать тебя «умницей» с тем самым мерзким тоном. Никто не дёргает за косички, не кидает бумажные шарики и не говорит «фу, полукровка». Наоборот, один — Нэйрон Сайларо — даже принёс мне шоколадный фондан. Сказал, что сам испёк! Я, конечно, не поверила, но съела. Вкусный.

Так что, может, быть леди не так уж и плохо… если иногда можно быть собой.

Я вышла из академии, и яркое солнце ослепило. Эх, всё никак не привыкну… На Тур-Рине всегда пасмурно, и благодаря иллюминации и вывескам какое-то «застывшее» время дня, а здесь — всё наоборот. То солнце бьёт в глаза как прожектор, то вдруг наступает такая густая тьма, что хоть пальцем глаз выколи.

Я потянулась за солнечными очками, глубоко вдохнула, улыбнулась и направилась к флаеру. Не тут-то было. Стоило подойти к месту, где парковался Гектор, как тут же со всех сторон посыпались вопросы — микрофоны, вспышки, камеры. Машины с Гектором не было, зато журналисты — были. Их мелкие дроны звенели в воздухе словно рой искусственных насекомых.

Но я не испугалась. Кассиан говорил, что «акулы пера» неопасны, и обычно отмахивался от них словно от назойливых мух. Я прикинула и решила вести себя так же.

— Лея Монфлёр, скажите, как вам на Цварге? — пискнул юноша с салатовыми прядями волос и самодовольной улыбкой. — Наверное, лучше, чем на ужасном Тур-Рине?

Я прищурилась от света и машинально поправила ворот школьной формы — с кружевным жабо, будто из музейной витрины. Где они вообще нашли такое старьё? Вот вырасту — стану дизайнером одежды и отменю все эти рюшечки навсегда. Пусть потом спасибо скажут.

— Почему ужасном? — спросила я, вновь поправляя треклятое жабо.

— Ну как же, — вмешался второй, с логотипом «Цварг-ТВ» на микрофоне, — там же