Возлюбленная короля - Фрида Ли

— Что ты сейчас сказала, Агата? — ошеломленно переспросил он, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными изумления и… восторга.

— У меня не было крови уже два месяца. А если быть точнее, то с того самого момента, когда мы в тронном зале… — начала я, но не успела закончить фразу.

Эдуард, не дослушав меня до конца, бережно поставил меня на ноги и вдруг рухнул передо мной на колени, словно поверженный рыцарь перед своей королевой. Он стал осыпать мой плоский живот легкими, трепетными поцелуями сквозь плотную ткань моего платья, словно оберегая и защищая зарождающуюся там новую жизнь. жизнь, которую создала наша любовь.

— Мы благословлены, моя любовь. Наш священный и неразрывный союз, Агата, наконец-то стал благословенным!

Глава 38

Мой живот выпирал так сильно, что даже самые кокетливые оборки моего праздничного платья не могли скрыть его необъятные размеры. Я чувствовала себя огромным, но счастливым воздушным шаром, готовым вот-вот взлететь.

Эдуард нежно завязывал шелковые ленты моей карнавальной маски, а в этот самый момент наш маленький танцор, словно в подтверждение моих мыслей, с энтузиазмом принялся выбивать чечетку в моем правом боку. Острая маленькая пяточка ткнулась особенно сильно, заставив меня невольно поморщиться и приложить руку к месту удара.

— Он будет сильным, — прошептал Эдуард, его голос был полон гордости и нежности.

И вот тогда я решилась. Вопрос, который змеей подкрадывался ко мне ночами, обвивался вокруг моего сердца, душил страхом и неопределенностью, наконец, вырвался наружу.

— Он? А если будет девочка? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал беззаботно, но предательская дрожь выдала мое волнение. — Ты… Ты расстроишься?

Мое материнское сердце шептало мне, что внутри меня растет маленькая принцесса, но я до ужаса боялась разочаровать Эдуарда. Каждый вечер, перед тем как заснуть, я видела его силуэт на коленях у нашей кровати. Все эти месяцы он молился. Молился о сыне, наследнике…

— Тебе ответить честно?

— А разве ты когда-нибудь был со мной нечестен? — Я нахмурила брови. Он, конечно, не мог этого видеть из-за маски, но я знала, что он искусно умел чувствовать мое настроение, читать мои мысли по неуловимым изменениям в моем голосе.

— Я всегда честен с тобой, любовь моя, — ответил он мягко, притягивая меня к себе за то, что когда-то было моей талией. Теперь это была просто округлость, символ нашей любви и ожидания. — Я не расстроюсь. Я буду безумно рад сыну, но еще сильнее буду рад дочери. Дочь… это будет настоящее чудо.

Я почувствовала облегчение, но тень сомнения еще не покинула меня.

— А вот все остальные? Они разочаруются?

Э Эдуард замолчал, и я кожей ощутила, как напряглись его мышцы под тонкой тканью камзола. В его объятиях поселилась скованность, словно он боялся сказать что-то лишнее, разрушить хрупкий мир наших ожиданий. Он торопливо натянул на лицо маску Вольтро, скрывая свои мысли за безэмоциональным ликом. Галантным жестом предложил мне свой локоть, и я, немного пошатнувшись, благодарно оперлась на него, ощущая твердую уверенность его сильной руки.

Мы плавно поплыли сквозь толпу, направляясь в огромный зал, где уже вовсю кипела подготовка к рождественской пантомиме, главному событию этого вечера. Эдуард, желая порадовать двор, пригласил бродячих актеров, чтобы они разыграли для нас сцены из Библии. Я, признаться, не особенно любила подобные представления, но в этот вечер все казалось особенным…

И вот, под звуки возвышенной музыки, на сцене родился Иисус. В момент его появления один из актеров гордо пронес на длинном шесте огромную восьмиконечную звезду.

Вифлеемская звезда, символ надежды и веры, указывала волхвам путь к колыбели Спасителя.

Я завороженно смотрела на это маленькое чудо. Все было так символично, так пронизано предчувствием. Я тоже должна была подарить этой стране Спасителя, того, кто сможет остановить бесконечные междоусобные войны, что разрывали эти земли на части.

Тиран Генрих был бездетен, и хоть Эдуард сидел на троне, но для стабильности и безопасности ему необходимо было продолжение рода. И вот, в этот момент, охваченная тревогой и надеждой, я взмолилась.

— Прошу тебя, — прошептала я едва слышно, не отрывая взгляда от маленькой колыбели, наполненной душистым сеном, в которой лежал сверток, отдаленно напоминающий младенца. Слезы навернулись на глаза, застилая картину. — Нам нужен сын… этой стране нужен мальчик…

— Не думал, что тебе так понравится, — подшутил надо мной Эдуард, когда заметил намокшие уголки моих глазах. — Если бы я знал, что пантомима твоя слабость, то привёл бы их в этот дом ещё в тот день, когда ты возненавидела меня! Возможно, твое сердце тогда бы быстрее открылось мне!

За что я игриво толкнула его в бок, абсолютно позабыв о том, что он был королём…

— Ну что, сыграем? — весело выкрикнула одна из фрейлин, с хлопком соединив ладони. Актеры, исполнившие пантомиму, уже покинули зал, и слуги начали обносить собравшихся дымящимися кубками с теплым глинтвейном, разгоняя предрождественскую прохладу. — Начнем с вас, миледи!

— Думаю, моей супруге лучше пропустить эту игру, — мягко возразил Эдуард, положив теплую ладонь на мой округлившийся живот. Он пытался оградить меня от лишнего внимания, от суеты, но мое упрямство всегда брало верх.

— Нет, я сыграю, — твердо заявила я, и краем глаза заметила, как его лицо на мгновение омрачилось тенью. Его взгляд пронзил меня, как электрический ток, но я не отступила.

И все же, я знала, что в глубине души Эдуарду нравилось мое непокорство. Ему льстило осознание того, что в его жизни я была та самая единственная, кто осмеливался перечить его воле, не опасаясь последствий.

Под восторженные аплодисменты я вышла в центр зала. Чьи-то проворные руки быстро сняли с моей головы дорогую маску, расшитую кристаллами и жемчугом, и мягко повязали мне на глаза атласный платок, погружая меня в кромешную тьму. Женские ладони легли на мои плечи, начиная медленно, но уверенно раскручивать меня вокруг своей оси.

Заиграла музыка, заливая зал волнами звуков. Но даже сквозь громкие аккорды я расслышала шипящий шепот, змеиные голоса, просачивающиеся сквозь всеобщее веселье, отравляя воздух ядом.

— На ее сроке уже давно пора удалиться в комнату уединения, а не по маскарадам разгуливать!

— Говорят, она до сих пор каждую ночь спит в его постели!

— Как только родит ему девку, вылетит из королевских покоев, как пробка из бутылки шампанского!

— И за что она ему досталась? За какие грехи он так наказан? Бедный Эдуард…

— Порочная девка!

— Ведьма, околдовавшая нашего доброго короля!

— Да уж… Он запретил всем даже вспоминать о том дне, но кто нам запретит