Возлюбленная короля - Фрида Ли

Ричард, словно ужаленный, быстро отступил от меня на три шага назад и склонил голову в подобии поклона перед королем, но в его глазах я увидела лишь злобу и ненависть.

— Я лишь поздравлял твою супругу с ее интересным положением, — произнес он в ответ.

Эдуард внимательно посмотрел на мое лицо, которое, как мне показалось, было настолько бледным, словно я встретилась лицом к лицу с самой смертью. Он тут же бережно притянул меня к себе за руку, словно боясь, что я разобьюсь, как хрупкая фарфоровая статуэтка.

— Поздравлял? — спросил Эдуард у меня, проведя большим пальцем по моим влажным от слез щекам. Но я знала, что если расскажу ему правду, он придет в ярость, и последствия будут ужасными для всех.

— Надеюсь, тебе известно, что Джордж сбежал? — внезапно сменил тему разговора Ричард. Эдуард удивленно вскинул бровь вверх, его взгляд стал настороженным и подозрительным. — Тебе не сообщили? — усмехнулся Ричард, наслаждаясь замешательством брата. — А знаешь, это даже не удивило меня… Вот если бы ты подписал ему смертный приговор, то мог бы спать спокойно по ночам! Но ты, впервые в жизни, решил проявить милосердие и сострадание! И теперь он отомстит тебе за твое предательство!

— Это Джордж предал его! — не выдержала я, не в силах молчать и слушать эту ложь.

— Заткнись, женщина! — грозно бросил в меня Ричард, и я вздрогнула от ненависти, прозвучавшей в его голосе.

— Не смей разговаривать с ней в таком тоне! — пригрозил ему Эдуард.

Ричард окинул меня презрительным взглядом, полным ненависти и отвращения, и, словно ничего не произошло, мило улыбнулся своему брату, продолжив скрывать под маской истинные чувства.

— Молись, брат мой, чтобы эта шлюха родила тебе сына, иначе твоя корона слетит с твоей глупой головы намного раньше, чем ты бы хотел!

Несколько долгих секунд идеальной, напряженной тишины, и вдруг я услышала глухой, отвратительный звук удара, разорвавший эту тишину на куски. В следующий момент я увидела кровь на костяшках правой руки Эдуарда. Ричард согнулся пополам, обхватив свой окровавленный нос руками, и из его горла вырвался приглушенный стон боли. От неожиданности момента громко вскрикнула, не в силах сдержать испуг.

Крепкая, сильная рука моего супруга вцепилась в угольные кудри Ричарда и против его воли, дерзко и жестоко, приподняла голову мужчины вверх, заставляя его смотреть в глаза Эдуарду. В глазах моего мужа бушевал ураган гнева, такой силы, что я никогда прежде не видела.

— Ещё раз так назовешь ее, и я сломаю тебе не нос, а шею! И ты прекрасно знаешь, что я никогда не бросаюсь словами на ветер! — прорычал Эдуард сквозь стиснутые зубы.

Ричард судорожно кивнул, не смея поднять глаз, в его глазах поселился неподдельный страх. Только после этого Эдуард с презрением выпустил его голову из своей руки, словно отбросил грязную тряпку. Яростно сверкая глазами, Эдуард приказал Ричарду скрыться, как можно дальше от его глаз, не оставив ему выбора действий… Тот, как затравленный зверь, поспешно ретировался, исчезнув в лабиринте коридоров.

Как только мы остались с Эдуардом наедине в большом, пустом коридоре дома, он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бурю беспокойства.

— Что он сделал? Он что-то сделал? — стал засыпать меня вопросами мой супруг, его голос дрожал от переживания. Он бережно взял мое лицо в ладони, внимательно осматривая, словно пытаясь найти следы насилия. — Ответь мне, Агата! Ради всего святого, скажи, он прикоснулся к тебе?

— Нет… но…

— Но? Он угрожал?

В ответ на его вопросы я помотала головой. Сначала положительно, потом отрицательно, чем вогнала Эдуарда в полную растерянность.

— Иди сюда, — прошептал он мне, притянув моё дрожащее тело к себе. — Пока я рядом ты и наш ребёнок в безопасности. А я всегда буду рядом с вами. Всегда, Агата.

— Пообещай, что не отправишь меня в комнату уединения, — сквозь тихие всхлипы попросила я его. — Пообещай мне, Эдуард. Я хочу остаться с тобой. Сон в одной постели с моим супругом никак не скажется на моих родах.

— Ты останешься со мной, Агата. Обещаю тебе, что мы нарушим и это правило.

Глава 39

Эдуард

В ночь на одиннадцатое апреля наш малыш решил, что его время пришло, и с неистовым упорством стал покидать уютное чрево своей матери. Моя любимая супруга пробудилась ото сна от пронзительной, разрывающей боли. Ее напуганный, дрожащий голос разбудил и меня, вырвав из объятий крепкого сна:

— Эдуард! Эдуард! Кажется, пришло время!

— Что? О чем ты говоришь, любовь моя? — пробормотал я, пытаясь осознать, что происходит.

— Пришло время! Время пришло! — повторила Агата, крепко сжав мою руку в своей.

— Ты уверена? Это точно? — я все еще не мог поверить в то, что время настало.

— Точнее быть не может! — проскулила Агата, поморщившись от острой, невыносимой боли, пронзившей ее живот.

Я никогда прежде не видел ее такой напуганной, такой беззащитной. Даже в тот безумный, отчаянный момент, когда мои руки, ослепленные ревностью и страстью, крепко сжимали ее нежную шею, моля полюбить меня так же, как я любил ее, она не выглядела настолько потерянной.

— Любовь моя, скажи, что мне нужно сделать? Как я могу помочь тебе? — взмолился я, впервые почувствовав себя совершенно беспомощным.

— Понятия не имею! — простонала Агата, обхватив свой раздираемый болью живот двумя руками. — Но сделай что-нибудь! Умоляю тебя, сделай что-нибудь!

Выигрывать турниры, одним взмахом меча повергая на землю десяток врагов, выстаивать в смертельных схватках, защищая свою корону — все это я умел. Но вот в женских, детородных делах я не смыслил совершенно ничего! Я чувствовал себя бесполезным, как ребенок, потерявшийся в темном лесу.

— Скорее, зови Жакетту! — проскулила Агата, крепко стиснув зубами указательный палец своей руки, чтобы хоть как-то заглушить боль.

Жакетта была шокирована, когда увидела меня — своего короля, запыхавшегося, в одной ночной рубашке, врывающегося в ее покои посреди ночи…

По пути обратно в мои покои она прихватила с собой еще несколько девушек, одетых в простенькие платья, и одну женщину средних лет, с властным, уверенным взглядом, от которого мне стало не по себе. Я даже ранее и не подозревал, что в моем огромном замке живет так много незнакомых мне людей!

Как только эта странная процессия женщин переступила порог моей спальни, девушки сразу же стали суматошно, с каким-то фанатичным усердием раскидывать какие-то сухие травы вокруг кровати, на которой мучилась от боли Агата. Жакетта, не говоря ни слова, первым делом плотно задернула тяжелые гобелены на окнах, погрузив