Возлюбленная короля - Фрида Ли

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гадюки… Ядовитые змеи, прячущиеся в тени великолепия, выжидающие момент, чтобы нанести смертельный удар. Их слова жалили, как осиный рой, отравляя каждую клеточку моего тела.

— Милорд, вы должны присоединиться к нам! — промурлыкала одна из девушек, и сладкие нотки в ее голосе резанули мне слух словно стекло. Эдуард никогда не давал мне повода для ревности, он всегда был безупречен, галантен, внимателен только ко мне. Но я женщина. И, как и все женщины, я — жуткая собственница.

— Хватит, — прошептала я, еле слышно, словно мольбу. Голова кругом шла от интенсивного вращения, а шепот гадюк окутывал меня, отравляя сознание.

— Миледи, вам необходимо отыскать короля вашего сердца, — прошептал мне на ухо озорной женский голосок.

Но я уже не хотела играть. Тошнота подкатывала к горлу, дурно становилось от всего происходящего. Голова кружилась, пол уходил из-под ног, превращаясь в зыбкое болото. Я сделала несколько неуверенных шагов, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и я почувствовала, как подушечки моих пальцев скользнули по дорогой ткани парадного кафтана, но не успела я полноценно ухватиться за него, как сильная мужская рука потянула меня в противоположную сторону.

Я инстинктивно уткнулась лицом в широкую мужскую грудь, и мое сердце сразу же замедлило свой бешеный ритм. В нос ударил знакомый, любимый аромат мужского тела — запах сандала, розы и чего-то еще, неуловимо родного.

— С тобой все в порядке? — шепнул мне на ухо тот, к кому я прижалась всем своим телом, и от этого шепота по коже побежали мурашки.

Он бережно стянул повязку с моих глаз, и в тот же миг мир перестал быть размытым и опасным. Легкий, едва ощутимый поцелуй коснулся моих волос.

— К кому я подошла? — прошептала я, еле слышно, с тревогой рассматривая напряженные лица, окружавшие нас.

— Ко мне. Ты подошла ко мне, — уверенно солгал Эдуард, его рука крепко обхватила мою талию. И в этот момент я заметила, каким убийственным взглядом он наградил своего брата, Ричарда, стоявшего неподалеку.

На лице Ричарда красовалась маска Баута — белая маска, скрывающая все эмоции, маска лжи и лицемерия.

— Я хочу немного отдохнуть, если ты позволишь мне, — прошептала я своему супругу, нервно сглотнув.

— Я провожу тебя.

— Нет, останься здесь. А то мы снова дадим им повод пошептаться за нашими спинами.

Эдуард одобрительно кивнул, словно одобряя мое желание уединиться, и с видимым нежеланием выпустил мою руку из своей, напоследок пообещав как можно скорее присоединиться ко мне в нашей постели…

Я медленно шла по длинному коридору, устланному мягкими коврами, когда услышала за спиной мужской голос, от которого вдруг бросило в жар, несмотря на предрождественский холод.

— Миледи.

Я обернулась. Ричард собственной персоной, словно призрак, вырос позади меня. Его фигура, всегда безупречно элегантная, казалась сейчас зловещей и угрожающей.

— Я не поздравил вас с вашим интересным положением, миледи, — произнес он с чрезмерной, приторной сладостью в голосе, от которой у меня свело челюсть. — Надеюсь, вы быстро оправитесь от родов и подарите нашей стране крепкого наследника!

Но я умела читать между строк. Слова и смысл порой расходятся, как реки, текущие в разные стороны. А теперь я переведу то, что на самом деле сказал мне Ричард.

“Гори в аду, чертова ведьма! Я буду молить Бога о том, чтобы ты сдохла на родовом ложе, и твой гребанный отпрыск вслед за тобой захлебнулся своей кровью!”

Именно это кричало из глубины его карих глаз, в которых плясали отблески адского пламени. Его взгляд прожигал меня насквозь, и я невольно отступила на шаг.

— Желаю вам родить… девочку, — вдруг произнес он, и этот неожиданный поворот застал меня врасплох.

Девочку? Я не ослышалась? Ричард, первый и единственный, пожелал мне родить девочку.

— Ты не ослышалась, милая Агата, — прошипел он мне сквозь плотно сжатые зубы, вплотную придвинувшись ко мне так, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. — И тогда хрупкий, идеальный мир моего брата будет окончательно разрушен!

И в этот самый момент мой ребенок снова активно забился своими ножками, словно предчувствуя надвигающуюся на нас обоих опасность.

— Ты была самой прекрасной из всех девиц, что разделяли мою постель, — выдохнул Ричард в мои слегка приоткрытые губы, и я тут же заметила, как по его лицу скользнула волчья усмешка, обнажая хищный оскал. — А теперь ты вызываешь у меня лишь… тошноту! Твое божественное тело должно было принадлежать только мне, но ты позволила этому кретину осквернить себя его семенем!

Его руки, словно стальные капканы, легли по обе стороны от моего лица, прижав меня спиной к ледяной каменной стене.

— Прекрати, прошу тебя, — стала умолять я, пытаясь вырваться из этой ловушки, в которую он так умело меня заманил.

Кончик его носа коснулся моего, и он наградил меня широкой, пугающей улыбкой. Улыбкой хищника, предвкушающего добычу. Улыбкой, от которой у меня возникло острое, необъяснимое чувство надвигающейся катастрофы.

— А знаешь, я могу с легкостью выдавить этого королевского ублюдка из твоего живота, — с особой, леденящей душу брезгливостью прошептал он мне прямо в лицо.

— Нет…

— Всего пара нажатий рукой, Агата, и вся твоя жизнь изменится, а мир моего брата рухнет как карточный домик.

— Нет, прошу тебя… Нет.

Его руки опустились на верхнюю часть моего живота и крепко, болезненно сжали его.

— Знаешь, так делают шлюхам, чьи сучьи отродья оказываются слишком сильными и не поддаются другим способам умертвления. — Мой ребенок отчаянно, изо всех сил стал бить ногами в руки этого чудовища. В отличие от меня, он не собирался сдаваться без боя. — Пара нажатий рукой, милая Агата, и тебя заполнит пустота… Пустота и отчаяние, которые будут преследовать тебя до конца твоих дней.

— Нет, ты не посмеешь! Нет! Я не позволю тебе этого сделать! — Я положила свои руки на его и попыталась скинуть их со своего тела, но в ответ почувствовала лишь как ещё сильнее он сжал моего ребёнка. — Он здесь не причём… Этот ребёнок не виноват в том, что я когда-то сделала неправильный выбор. Молю тебя, не делай этого…

Слезы, горячие, как расплавленное золото, хлынули из моих глаз, неконтролируемым потоком орошая щеки. Я не могла остановить этот поток отчаяния, и это лишь вызывало победное ликование в глазах Ричарда. Он наслаждался моей слабостью, моим страхом, моей беспомощностью.

В этот момент мне казалось, что спасения уже нет, что мы обречены, как бабочки, попавшие в паутину к злобному пауку.

"Эдуард", — мысленно начала я отчаянно повторять имя своего мужа, как молитву, как заклинание. — "Эдуард… Пожалуйста…"

— Агата? — голос Эдуарда, теплый, словно летний ветер,