Возлюбленная короля - Фрида Ли

Розовые лепестки скользнули по нежным пальчикам малышки и легонько пощекотали ее детские ручки, вызывая волну восторга на ее личике.

— Тебе нравится? — с любовью в голосе спросил рассказчик у Лиззи. — Прекрасный розовый куст, на котором росли чудесные розы, словно сошедшие с небес. И рыцарь упал перед ним на колени, ведь никогда ранее не встречал еще такой нежности и красоты.

Лиззи сосредоточенно стала мять в руках хрупкий розовый бутон персикового цвета, принесенный из нашего сада, и довольно агукнула в ответ, словно подтверждая слова отца.

— Ты слышала, Агата? Ей нравится! — с гордостью произнес Эдуард, повернувшись ко мне с сияющей улыбкой.

Это было самое милое, самое трогательное зрелище, за которым мне когда-либо приходилось наблюдать в своей жизни. Мой сильный, суровый муж, превратившийся в заботливого, любящего отца. Это было бесценно.

— Ты любишь цветы, как твоя мама, — прошептал молодой отец, легонько коснувшись подушечкой указательного пальца кончика носика Лиззи. — И лошадей, как твой папа. Обещаю тебе, моя принцесса, — чуть тише продолжил он, — что как только ты научишься сидеть, я куплю тебе жеребенка черного берберийского скакуна, точно такого же, как и у твоего папы. И мы никому об этом не расскажем, это будет наш с тобой секрет.

— Я все слышу, — суровым голосом ответила я, стараясь скрыть улыбку. Я быстро закрыла книгу, в которую так и не смогла полностью погрузиться, отвлекаясь на происходящее в колыбели.

Эдуард с игривым видом оторвал свой взгляд от нашей малышки и посмотрел на меня глазами нашкодившего ребенка, чем вызвал у меня приступ умиления. А потом недовольно нахмурился, словно его застали за кражей сладостей.

— Почему ты против? — спросил он меня, притянув к себе за руку.

— Мы уже говорили об этом…

Его теплая, сильная ладонь скользнула по моей щеке, нежно согревая ее, и я, словно котенок, уткнулась носом в нее. Сделала глубокий вдох и наполнила свои легкие этим прекрасным, неповторимым ароматом. Запах любимого мужчины смешался с нежным ароматом нашей новорожденной дочери и приятно подчеркнулся отдаленными нотками розы и дерева.

И если у счастья есть запах, то он именно такой. Теплый, нежный, родной и неповторимый. Но мне все еще никак не верилось, что мы наконец-то смогли обрести свое счастье, выстрадать его, заслужить.

— Потому что это опасно, — честно ответила я ему. — Пусть ей сначала исполнится хотя бы лет пять и тогда она сможет сесть на пони.

— Меня посадили в седло, когда мне исполнилось два! — возразил мне муж.

— Ты не в счет! И она девочка, Эдуард, а ты рассказываешь ей рыцарские истории!

— Но ты тоже… девочка и тебе нравятся мои рыцарские истории. Или нет?

Мой супруг наградил меня своей чарующей улыбкой, напомнив мне, как прошлой ночью в полумраке он читал мне очередную балладу о рыцарском подвиге и все это время его рука скользила по моим расплетенным волосам, нежно поглаживая меня по голове. Под его приятное мурлыканье я и заснула у него на плече...

— Нравятся, — сдалась я.

Его сильные, надежные руки легли на мои плечи, и он легко, словно пушинку, развернул меня к себе спиной. Они нежно обвили мою талию, притягивая меня ближе, делая нас единым целым. Я почувствовала тепло его тела, согревающее меня изнутри.

— Ты читала на латыни, — прошептал Эдуард, склонившись к моему уху так низко, что я почувствовала его теплое, обжигающее дыхание на своей шее, от которого по телу пробежали мурашки. — У тебя стало получаться?

Он бережно убрал мои волосы на один бок и стал нежно, трепетно целовать мою шею. Он знал, как доставить мне удовольствие, как заставить мое сердце биться чаще и быстрее.

— Да, — ответила я ему, прикрывая глаза от наслаждения, утопая в его нежных объятиях. — У меня был хороший учитель. Очень хороший, — добавила я с улыбкой.

Эдуард оказался не только любящим и заботливым супругом, но еще и удивительно хорошим отцом. Он словно расцвел с появлением Лиззи, открыв в себе новые, ранее неведомые грани.

Он часами напролет мог ходить по саду, держа на руках Лиззи, и увлеченно рассказывать ей о каждом цветке, о каждой травинке, о каждом жучке. Лиззи, конечно же, ничего не понимала, но с очень серьезным, задумчивым видом смотрела на своего отца, который души в ней не чаял. Хоть она и не была наследником его короны…

Она была всего лишь девочкой, а не долгожданным сыном. Но для Эдуарда это не имело никакого значения. Он любил ее всем сердцем, без остатка, и готов был отдать за нее жизнь, не задумываясь ни на секунду. И это делало меня самой счастливой женщиной на свете.

— Lucundissimum est in rebus humanis amari, — прошептал он мне.

“Самая большая радость в жизни человека — быть любимым”

— Sed non minus amare, — ответила я ему.

“Но и не меньшая — любить самому”

— Ты права, любовь моя.

Эдуард наклонился и жадно впился в мои губы. Ненасытно и нежно. Так, как только он умел это делать. А я развернулась к нему, привстала на носочки и обвила его шею руками, ещё крепче прижавшись своим телом к его могучему торсу, от которого веяло силой. Только вот так, максимально близко к нему, все мои тревоги и страхи уходили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кхм, кхм, милорд…

Мы не обратили на голос никакого внимания и продолжили наслаждаться друг другом. Наслаждаться нашим спонтанным поцелуем.

— Милорд, — снова послышался шёпот за нашими спинами. — Прошу Вас, милорд.

Я первая разорвала наш поцелуй, ведь знала что Эдуард бы этого никогда не сделал. На что он бранно выругался и недовольно закатил глаза.

— Надеюсь, что ты пришел с чем-то очень важным! — суровым голосом обратился уже не мой муж, а истинный король к мужчине в солдатском форме.

— Милорд, — промямлил в ответ солдат.

— Живее!

— Он сам вернулся.

— Кто?

— Сэр Невилл.

— Джордж? — одновременно выкрикнула я с Эдуардом имя, от которого меня до сих бросало в дрожь.

— Да, милорд. Он стоит возле центральных ворот, за его спиной верные ему солдаты.

От услышанного меня качнуло. Мне показалось, что небо обрушилось и земля стала трескаться под моими ногами.

Вот, кажется, и нашелся тот, кто мог с легкостью разрушить наше тихое счастье!

— Иди сюда, милая, — еле слышно прошептала я нашей малышке.

Взяла на руки Лиззи и крепко прижала ее к своей груди. В этот момент у меня было лишь одно желание — защитить ее от этого чудовища, чьё холодное дыхание я ощутила за своей спиной.

— И еще, — неуверенно продолжил