Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

за спиной. Его руки на моем поясе, когда мы вместе падали из седел в небо. Что он рядом, даже если мы не касались друг друга… И от этого все внутри переворачивалось. Но я старалась быть невозмутимой.

А вот кто и не думал удерживаться от сарказма — это драконы. По приземлении чешуйчатые возмущенно фыркали: дескать, и ради этих клоунов нас поднимают в небо?

Одним словом, никто не желал раскрывать своих карт раньше времени. Но все тренеры делали вид, что их команда только что продемонстрировала свой максимум. Милошевич, сияя своей лысиной в лучах заходящего солнца, громко (чтоб соперники точно слышали!) нас хвалил:

— Молодцы! Отличный результат! Послезавтра так держать.

Только при этом сжатый кулак наставника намекал: только попробуйте так же выступить на турнире, как сейчас, — я лично позабочусь, чтоб в следующий раз в небо вы поднялись исключительно духом, оставив бренное тело на земле в могилке.

В общем, типичный острый сарказм Милошевича, о который и порезаться можно. Горлом. Если скажешь что-то наперекор.

Думаю, что-то такое же жизнеутверждающее втолковывал и тренер морворсцев, которые сидели отдельной могучей кучкой. Этакие величественные истуканы, они все как один внимали, в нужных местах синхронно кивали и всячески принимали моральную поддержку наставника, даже если в той не было ни капли морали.

Беснийрцы же не сидели — они стали кругом, словно держа оборону со всех сторон, но тылового толка. Ибо вовне были обращены именно обтянутые штанами филеи этих ребят, которые о чем-то усиленно совещались.

Зато наша команда закончила этот цирк с драконами первой! И только Беглый, повернувшись ко мне, произнес:

— Не хочешь прогуляться по…

Как его перебил выскочивший, словно неупокойник из могилы, магик. Судя по виду — первокурсник.

— Рагнар! — запыхавшись, выдохнул парнишка, чье лицо красным от бега. — Тебя срочно вызывают к декану.

Беглый нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд.

А мне показалось странным: чтобы в вечер выходного дня — и к главе факультета на ковер?

И слова Кернира это только подтвердили.

— Прости, кажется, это надолго…

Еще страннее. Ибо ни одна выволочка на моей памяти не длилась больше удара колокола: попробуй столько времени злиться вслух и не посадить голос. А если не нагоняй, то обычно явление пред очами начальствующего заканчивалось еще быстрее всего.

Так что честно и невинно, словно в моем глазу не было и соринки сомнения, а в мозгу — ни мысли о том, как все разнюхать, я мило улыбнулась со словами:

— Значит, не судьба сегодня… — и развела руки в стороны. — Но если на завтра не намечается конец света, то я готова принять свое приглашение.

— Даже если намечается — все равно ничего не планируй, — и Кернир, подмигнув мне, развернулся и ушел.

Вот только не нравилась мне эта его нарочитая беззаботность. За ней обычно скрываются большие такие проблемы. И нам бы хорошо о них знать… Так сказать, взять неприятности за грудки и вытрясти из них все, пока они сами не схватили тебя за горло.

Так что я постояла пару мгновений, провожая широкую мужскую спину в красном кителе взглядом, а потом перекинула свою сумку через плечо и поспешила за Керниром.

Беглый меж тем свернул в боковую аллею, потом в переулок между корпусами. Я скользила за брюнетом тенью, все больше уверяясь в своих подозрениях. Ибо шел маг вовсе не к главному корпусу, где располагался боевой факультет, а к связистам. В направлении сомневаться не приходилось: за седмицу я успела изучить академию не хуже, чем родной квартал теней.

Когда Кернир, кивнув неприметному адепту, топтавшемуся рядом со входом, зашел в корпус, я угрем просочилась за ним, пройдя буквально под носом у ряженного в синюю униформу охранника. О том, что передо мной не будущий маг-связист, намекали и выправка, и взгляд: первая была отменной, второй — сосредоточенным. Без единого намека на разгильдяйство, столь присущее всем, кто еще учится пока академической теории, а не суровой правде жизни.

Вот только молодой офицер был хоть и бравым, но с ворами явно дел не имевшим, потому и отвлекся на миг на закачавшуюся ветку кустов. А мне и нужна была лишь доля этого мига, чтоб просочиться в корпус. А дальше коридор. Лестница. Еще одна лестница и… Звук захлопнувшейся двери, который я услышала, будучи на последнем пролете.

И я в нем же (причем полном) буду, если не потороплюсь. Так что уже не опасаясь быть замеченной, бесшумно припустила на верхний этаж, чтобы спустя совсем немного методом тыка (тыкалась я во все двери по очереди) не выяснить, за какой скрылся Кернир. Створка, правда, была заперта. Причем на ключ. Вернее его хвостовик, который смотрел на меня из замочной скважины.

Я усмехнулась: наивны те, кто считают, что это не позволит любопытным ушам подслушать, глазу — подсмотреть, а ногам — переступать порог. Ха! Зато и открыть замок, если в том уже имеется ключ, плевое дело даже для начинающего взломщика.

У меня на это ушло ровно три удара сердца. А дальше — чары на петли, чтобы те не скрипели, и я плавно толкнула створку. Та приоткрылась всего на волос. Но и этого было достаточно, чтобы пролез мой жучок. Заговоренная бронзовка шустро, перебирая лапками, засеменила по полу, устремившись под полог тишины.

Я же вставила второго жучка себе в ухо. Противно, но… лучше зачарованная букашка в ухе и временно, чем свои родные тараканы в голове всегда.

Несколько мгновений, когда я слышала лишь шуршание лапок по полу, после — ощутимый удар по сознанию (это бронзовка преодолела магический барьер, и на меня пришелся откат), и наконец прозвучал хриплый, тяжелый голос:

— Почему ты не отчитался о вчерашнем покушении?

Сказано было с оттенком раздражения.

— Но я ведь жив. Это единственное, что должно волновать корону.

— Сопляк! Корону волнует все!

— И потому она все решает. В том числе, кому рубить голову…

— Твоя семья была замешана в заговоре! — перебил Кернира хриплый.

— Мой род замешан в заговоре, Родивиры — все неизлечимо больны, Корбуты — бесплодны, Сипэги — несколько месяцев назад убиты в собственном замке на семейном торжестве? Все четыре клана, которые были столпами королевства, ныне почти исчезли. Странное совпадение, господин Формиш, не находите…

— Не лезь не в свое дело, щенок! — фраза прозвучала ударом кнута.

Только меня ожгла не она. А то, что я поняла, с кем беседует Беглый…

Мать моя