Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

— Твои отец, мать и брат были замешаны в перевороте, следствие это доказало, — продолжил меж тем Формиш. — Не надо искать заговоров там, где их нет! У меня и реальных интриг по горло! Смирись! Порой за совпадениями, которые кажутся неслучайными, стоит просто стечение обстоятельств…

Возникла пауза, напряженная. Из тех, когда беззвучно трещат нервы. И ее нарушил глава канцелярии:

— Не сверли меня взглядом, все равно дыры проделать не получится, мальчишка. Я еще тебе не по зубам. — Что же до остальных трех родов-столпов короны, то… Сейчас многие кланы ослабли. Если говорить про Родивиров, то глава этого семейства был сам виноват, заразив всю семью проклятьем: не стоило некроманту лезть в город мертвых. Что до Сипэгов — мои лучшие люди уже занимаются расследованием. Корбуты — давно были сохнущим древом. Так что нет никакого сговора… А вот те, кто хочет воспользоваться нынешним раскладом сил, — еще как есть. Сейчас обстоятельства сложились очень удачно для тех, кто хочет переворота. А для ослабления нынешней власти твоя смерть будет весьма кстати…

— И что же это за враги? Внешние? Или кто-то из великих домов королевства? — мне показалось, что в вопросе Кернира прозвучала насмешка.

— Не твое дело, — отрезал канцлер. — Враги короны — моя задача. А твоя — не подохнуть, пока на них идет охота.

— Так вы определитесь, кто я: приманка в ваших играх или вынужденная необходимость?

— Думаешь, раз в твоих венах течет кровь, на которую завязаны потоки магических жил, что пронизывают все королевство, — можешь диктовать условия? — хриплый голос старого канцелярского змея пробрал меня до печенок.

Но у Кернира не иначе был к этому яду уже иммунитет. Ответ Беглого прозвучал ровно:

— А почему нет? Когда я был в застенках, вы вынуждены были согласиться на мои условия… Ведь пока хоть один из Рагнаров жив — страна благоденствует. Если я сдохну — останется лишь одна точка стабилизации из четырех прежних. А старику Корбуту не удержать матрицу одному. Источники вернутся к изначальному течению. А с этим страну ждут наводнения, пожары, эпидемии…

— Все же зря ты пошел в боевики, Кернир, из тебя вышел бы отличный дипломат. Шантажировать даже собственной жизнью у тебя выходит отлично. Даже свою свободу у владыки выторговал…

— Поднадзорную, — поправил Кернир главу.

— Но прежний владыка не дал бы и такой. Повезло, что тебя не успели казнить следом за остальными. Стровальду, конечно, как и всем владыкам, нужна была сила столпов, чтобы править, но собственная жизнь ему была куда нужнее. Так что за любой намек на заговор против себя он казнил всех без разбора. Его сын, нынешний король, в этом плане оказался куда мудрее. Нордиш Первый понимает, что его власть держится в том числе на благополучии его страны. А за оное отвечаешь в частоности и ты. И пусть клан Рагнаров запятнал себя изменой…

— Я все равно в это не верю!

— Вера ничего не значит перед фактами. А они таковы, что твои родичи были казнены заслуженно! Так что ты можешь ненавидеть за это владыку. Но он был в своем праве. А люди, простые жители страны, и вовсе не виноваты, что твоя семья предатели? — и снова пауза, полная невысказанных слов. Я почти физически ощущала гнев Беглого и то, как он держит свою ярость в железных тисках воли. А канцлер меж тем продолжил: — Зато в твоих силах искупить их вину, вернуть своему роду былое величие. Для этого ты всего лишь должен помочь вычислить тех, кто стоит за новым готовящимся переворотом. Чтобы мои люди смогли найти тех, кто хочет расшатать наше королевство. Через твою смерть расшатать… Один из великих родов решил свергнуть королевскую династию, и мне нужно знать: сам ли клан на это решился и не сподобил ли их на это кто из наших соседей… А то они все как один заверяют о мире, но всегда готовы к войне.

— Значит, все же приманка, — хмыкнул Кернир.

— Мы все для кого-то приманка, а для кого-то слабое место… — судя по голосу, старик усмехнулся и после протянул: — Кстати, о слабостях. Если же решишь отказаться помогать канцелярии и лично мне, то костлявая может заглянуть в гости к той милой девочке, с которой ты вчера гулял по городу. Кажется, эта малышка тебе дорога…

Ответом Формишу стал треск дерева, а после — грохот.

И в наступившей за ним тишине прозвучало насмешливо:

— Ну зачем было крошить столешницу?.. Отличная же была, дубовая…

После этих слов наступила тишина, липкая, густая, затягивающая точно трясина. И вдруг в ней прозвучало:

— Хорошо. Я клянусь служить и быть верным короне, даже если это служение потребует моей жизни, дара и души. Но Рису — не смейте трогать.

— Правильный выбор, мальчик, очень правильный… — сарказм в голосе главы канцелярии был таким густым, плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб, точно масло. — А пока что не забудь: сегодня новолуние, и как глава клана ты должен выполнять свои обязанности и через ритуал поддерживать стабильность потоков…

После этих слов раздались шаги, а с ними — и хруст в ухе — это кто-то, скорее всего канцлер, раздавил моего жука.

Впрочем, сожалеть о накрывшейся букашке-прослушке было некогда. Ибо непреложное воровское правило гласило: если вовремя не линять, то можешь и всей шкуры лишиться. Только драпать по лестнице — далеко. За другой дверью не затаиться — все аудитории заперты — еще когда за Беглым следила, проверила. На новый взлом времени не было — в этом-то замке успеть защелку на место вернуть. А вот чтобы сигануть в распахнутое окно в конце коридора, до которого было рукой подать, — это можно.

Я перемахнула через подоконник в тот самый миг, когда повернутый мной обратно ключ в замочной скважине щелкнул. А после в коридор, чуть прихрамывая, судя по звукам, вышел канцлер.

Я же зависла, упираясь ногами в треугольный сандрик, что словно миниатюрный каменный козырек нависал над наличниками окна этажом ниже. Пальцы при этом намертво вцепились в уличный край подоконника. Замерла, прижавшись спиной к холодной стене, пыталась разом и не сорваться, не выдать себя и осмыслить услышанное. Да уж…