Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Тут не то что заговор, целая сеть, в которой увязли и предатели, и невиновные, и тайная канцелярия, и даже короли: покойный Стровальд Пятый, прозванный в народе Безумным, и его сын Норвиш Первый Справедливый (этот эпитет, правда, придумал не простой люд, а придворный, ловкий до лести, но это уже детали). А еще оказалось, слова пришлых, прибывших в столицу из соседних земель, о том, что в нашем королевстве жизнь лучше, — не пустая похвала. Выходит, и вправду было так. Неужели причиной тому — конклав четырех родов, которые изменили течение магических жил, создав устойчивый природный контур? Этакую естественную матрицу. Плетение заклинания, которое покрывало собой все государство и веками подпитывалось природными жилами…

Только почему я тогда об этом не знала? Да и никто, наверное, кроме избранных… Хотя, чем меньшему числу людей это известно, тем выше вероятность, что эта информация не будет использована во вред…

Все эти мысли вертелись в моей голове, пока пальцы цеплялись за камень, а меж тем к распахнутому окну, под которым я висела, подошли.

— Проклятый старик! — раздался над головой голос Кернира. — Сумел отомстить. Нужно было быть с ней осторожнее, сделать вид, что она мне безразлична… Идиот! Я идиот, который должен все исправить теперь не только ради семьи, но и моей Язвы…

Удар по подоконнику был такой силы, что мои пальцы дрогнули, а я чуть не сорвалась.

«Ш-ш-ш-штопаный крот! Беглый, поаккуратнее нельзя. Я тут вообще-то зависаю» — мысленно выругалась на мага, который, впрочем, резко выдохнул, а после направился прочь.

Я же выждала, когда шаги будут не слышны, и каплей ртути втекла обратно в окно. И к тысяче вопросов, крутившихся в моей голове, добавился еще один: это чернявый меня что, Язвой назвал?

Впрочем, я давно уже за собой заметила особенность: о, что меня интересовало, не всегда было в моих интересах. Ибо правильнее всего было бы о Беглом сейчас вовсе забыть. А еще закопать все услышанное в глубинах памяти и надгробие поувесистее поставить. Ведь я была простая скромная воровка, жизнь которой не стоит и гроша. А в политических играх, в которые я, кажется, вляпалась, с шахматной доски одним взмахом убирали не только пешек, но и ферзей, в попытке поставить мат королю.

«Нет-нет-нет. Не думать о заговорах. О Беглом… Стоп! Хватит!» — приказала я сама себе. Только мыслям тормоза не приделаешь. И они мчали меня сейчас во весь опор в бездну сомнений.

Впервые я точно знала, что должна делать, но плевать на это хотела и думала о Кернире, который, оказывается, не принадлежал себе, как и я. И той свободой, что сумел себе выторговать, — расплатился за мою безопасность. Девицы, которую знал седмицу. Лгуньи и воровки.

На душе было паршиво, и даже праздничная утка с кашей, на которую расщедрились повара в столовой, не радовала. Поужинав, отправилась к себе. Славика сидела на кровати, поджав ноги, и клевала носом над книгой.

— Ты чего такая смурная? — спросила она, глянув на меня. — Переживаешь из-за турнира?

— Да, — выдохнув, соврала я, падая на свою постель. — Не нравятся мне наши соперники.

— Пф! Тебе же не замуж за них идти, а мочить!

— Знаешь, в браке их бы уничтожить было проще.

— Говоришь так, как будто ты уже профессиональная вдова, — дружески подколола меня боевичка.

— Тьфу на тебя. Я в моральном плане! — фыркнула на подругу и после задумчиво добавила: — Хотя, говорят, есть в столице одна вдовушка… Которой очень к лицу черный цвет. Нет, он, конечно, в определенный момент жизни всем подходит… Но все же я не настолько модница, чтобы ради него осваивать семейные убийства. Меня другому учили… — последнее вырвалось само собой.

А все из-за того, что мысли заняты кое-кем брюнетистым и его…

— И чему же? — беззаботно спросила Славика, видимо, желая лишь поддержать разговор о любой ерунде, лишь бы только отвлечь и поднять мне настроение.

— Ну… у меня было разностороннее, весьма хорошее образование… — начала витиевато я. Ибо обучал Ио и вправду просто отлично. После его уроков почти все даже выживали. Кто на улицах, кто из ума…

— Но несмотря на это прекрасное образование и воспитание, ты все равно осталась прекрасным человеком, — хмыкнула магичка, избавив тем меня от необходимости придумывать и врать. А после Славика отложила книгу вовсе и серьезно добавила: — Знаешь, не только ты, вся академия за вас переживает.

— И ты тоже? — усмехнулась я. Вот уж не могла подумать, что боевичку, повидавшую столько, что-то может испугать.

— Еще спрашиваешь! И переживаю, и верю в тебя: вон, половину стипендии на наш выигрыш поставила! И даже завидую немного… Я же сама, чего греха таить, хотела попасть в команду. Еще на изломе зимы заявку подавала. Но как выяснилось: не мое это. Небо ко мне не ласково. В полете ни развернуться толком не дает, ни прицелиться. А воздух, собака такая, почему-то на высоте очень жесткий… В общем, не срослось.

А вот мы со Славикой, похоже, спелись, ибо проговорили едва не до полуночи о всякой ерунде. И за этой болтовней я смогла отвлечься, поймав себя на мысли: что мне с боевичкой хорошо, даже когда плохо. Наверное, это и есть дружба. Ведь не всегда помощь — это вовремя подставленное плечо, но и в нужный час сказанное слово.

И магичка в этот вечер произнесла их много, явно стараясь меня отвлечь. И у нее это получилось. Душа смогла успокоиться, а глаза — закрыться, чтобы я наконец провалилась в сон.

А потом наступило оно — мое самое ненавистное время года — утро первого рабочего дня седмицы. Оное, к слову, у одной подсадной адептки к тому же еще и учебного. Ибо я (чтоб меня!) совмещала…

Впрочем, тяга к объединению оказалась не чужда и преподавателю по элементарной магии, профессору Дробошу, практикум которого и стоял в расписании сегодня первым. До этого занятия я наивно полагала, что уже знаю об изначальных силах много чего. Например, что мир слагают четыре основных элемента: воздух, земля, вода и огонь. Вот только был еще один элемент, о котором в свое время мне наставник по чароплетству не упомянул, — неожиданности. И вот его-то преподаватель совмещал буквально с каждым заданием, которое давал нам.

Группа выла. Я в этот раз не отрывалась от коллектива. Как в негодовании, так и в оценках знания. Все