Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

– Не смей говорить о моей жене, – процедил Лукас.

Аарон легко усмехнулся:

– А ты не говори о моей, лишних пальцев вроде нет.

– До сих пор на погоду болят.

– Скажи спасибо, что не пришлось вынимать пулю между глаз.

– Иди к черту.

– Тоже сойдет.

Я точно умерла и попала в ад. Иначе нельзя объяснить препирательства этих двоих невыносимых парней. Они утомляли похуже похищений и избиений.

– Пока вы оба здесь, – нарочито небрежно бросил Матиас, заставляя меня покрыться холодным потом. Кажется, я поняла, что он собирался сказать. Я схватила его за руку, пытаясь предотвратить катастрофу. Вряд ли это лучший момент для такого разговора. Но он мягко высвободился из моей хватки и продолжил: – Я обращаюсь к вам как к главам семей, и мне плевать, кто из вас и что думает про меня и Лиззи. – У меня перевернулось все внутри от страха и ожидания, хотя после вчерашнего я не должна больше этого испытывать. – Если нужно, я пойду на условия ее отца и выполню их.

Воцарилась тишина. Полнейшая тишина. Мы все просто переводили взгляды друг на друга, как в какой-то дурацкой игре. Лицо Лукаса разрезала хищная ухмылка. Обычно после следовала какая-нибудь дурацкая фраза, из-за которой его немедленно хотелось прикончить.

– Отлично, я как раз думал, что ее усмирит только свадьба. – Этот раз не стал исключением. Мне захотелось его ударить. Я зажмурилась.

– Тебе все еще страшно, маленькая сирена? – Улыбнулся Матиас.

– Я убью вас всех, если вы сейчас же не уйдете! – Я сложила руки на груди, Лукас рассмеялся и, взяв Тайфуна за локоть, вышел из палаты.

– Отдыхай. – Матиас поцеловал меня в лоб, собираясь пойти за ними. Я взяла его за запястье, останавливая.

– Останься.

– Как ты? – Он послушно сел рядом, с волнением вглядываясь в мое лицо, пытаясь найти там ответы. Наверное, я выглядела просто ужасно, потому что все еще болело, а отек все еще сильно чувствовался.

– Испугалась, – призналась я, ощущая, как слезы медленно наполняли глаза. Сейчас я могла плакать, зная, что это не заставит никого делать мне больно.

– Прости, прости, прости. – Матиас опустился на колени около кровати, сжимая мою руку в своей, прижимая ее к своим губам, как на исповеди, молясь об отпущении всех грехов.

– Тебе не за что извиняться.

– Из-за меня ты оказалась там.

– Обними меня. – Я потянула его за руку, с трудом сдвигаясь в сторону, а затем оказываясь в теплых объятиях, в которых убедилась в том, что нашла свой дом. – Ты можешь извиниться только за то, что просил выстрелить в тебя. Я бы не смогла обменять твою жизнь на свою, Матиас. Ты мог умереть. Это напугало меня больше всего. Никакой список на жизнь не стоит и рядом с этим страхом, понимаешь? – Может быть, я и звучала как полная дура, влюбленная по уши, но я не могла иначе. Я должна признаться ему в этом.

Иногда жизнь ставит в такое положение, когда ты больше не можешь ждать и думать. Иногда она прямо говорит тебе, что здесь и сейчас ты живешь.

Я хотела сказать эти слова первая, но он опередил меня.

– Я тебя люблю, маленькая сирена. Так сильно, что даже готов отпустить, если однажды ты в ужасе решишь от меня сбежать.

Эпилог

Это место было великолепным. Даже закат казался неповторимым и волшебным.

Я любовался солнцем, заходящим за горизонт, выдыхая сигаретный дым в открытое окно, из которого открывался вид на родную Испанию. Наконец-то я дома. И не один.

Послышалась тихая поступь, на плечи легли нежные руки. Я невольно улыбнулся, узнав эти прикосновения.

– Все уже собрались, – тихо проговорила Лиззи, оставляя легкий поцелуй где-то в районе лопатки. Я затушил сигарету и закрыл окно, чтобы не впускать холодный воздух, повернулся к девушке в простом белом сарафане.

Даже так Элизабет выглядела прекрасно.

Она с готовностью вложила свою руку в мою и потянула в сторону веранды.

За столом уже правда собрались все: Луиза и Аарон, чью свадьбу мы наконец-то собрались отпраздновать в тихом семейном кругу, как и хотели изначально; Анабель, Хорхе и Генри; Мартина и Роберт, которые сейчас будоражили наше воображение своим нескромным флиртом; Лола и Лукас занимали место рядом со мной и Лиззи. Санчес и его ненормальная семейка шли акцией к Элизабет. Мне было все равно. Главное, что и Лукас, и ее отец дали свое согласие.

Маленький Генри будто все чувствовал и при приближении Лукаса начинал капризничать. Санчеса это злило, но он делал вид, что детские обиды его никак не трогают. Но даже Анабель вздрагивала, когда он начинал говорить.

Признаться, все мы здесь не святые. Каждый из нас запятнал свою душу – а Аарон верил, что она существовала, – чем-то черным, грязным, тем, что нельзя очистить средством для мытья посуды. Не знаю, скольких из нас это волновало.

Прошло несколько месяцев с момента, как Бенито расплатился за свои прегрешения. Вряд ли смерть принесла ему искупление.

Я не хотел об этом думать. Знал, что не тронул бы его, если бы он не тронул меня и мою семью. Но сначала от его действий пострадала Лу, а затем и Элизабет. Мне не нравилась мысль, что я лишил Лесли отца, но и после этого понимал, что она тоже не без греха.

Здесь не существовало ничего черно-белого, только целая палитра цветов, которая меняла оттенки каждый день.

Британцы все же подписали договор с Тайфуном. То, что произошло на их земле, под их наблюдением, стало решающим фактором. Тайфун мог объявить им войну, он бы вышел победителем, потому что в его руках находилось несколько их производств.

Брат Лукаса так и не вернулся из Италии, и никто не раскрывал причин. Лиззи считает, что он влюбился в замужнюю даму. Я иногда подумывал, что он уже не вернется никогда. Как там на самом деле, может быть, знал только Лукас, но и он молчал.

Мы с Лиззи решили закончить обучение, провести несколько лет в Лондоне, наслаждаясь обычной жизнью. Мы могли себе позволить забыть о войнах и крови на пару лет. Особенно после всего, через что нам пришлось пройти. Мне нравилась ее квартира, в которой она сделала ремонт, выкрасив стены в голубой. Напоминало море. И когда я ей об этом сообщил, она купила часы в виде ракушки. Теперь я еще чаще называл ее сиреной.

Она, будто почувствовав мои мысли, нырнула под руку, тепло улыбнулась. Я опустил ладонь