Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— К утру все будут знать, что от сыскарей слинял опасный маньяк, — ворчала Майяри. — Я уже слышала, как соседки языками чешут.

Госпожа Илея божилась, что молчала, и ей хотелось верить, потому что на соседок она смотрела с досадой сплетницы, которой не удалось первой рассказать новость.

Отожравшимся дракона звали исключительно в народе. По бумагам он значился Спасителем и числился общегородским пожарным драконом. Но поднимали его столь редко и обычно ради крупных пожаров, что про него говорили, что зря харчи ест. Правда, после каждого появления дракона — откровенно эффектного — эти разговоры затихали. Но Спасителем всё равно не звали.

Звали Бедствием.

— Забор подмыло, а кабачки эти дрянные как закаменелые в грядке торчат!

Несчастные кабачки стали шуткой вечера. Их хозяин охотно добавлял новые подробности, вызывая смех, и сам охотно хохотал. После благополучно завершившегося злоключения всегда тянуло на веселье, от облегчения, что ли, что всё хорошо закончилось. Да, сгорел дом, но пострадавших нет, даже маньячина вовремя сбёг. А то что в некоторых домах напором воды окна выбило, так дело поправимое. Огонь бы всё пожрал, а водичка вон, от полива на пару дней избавила.

Беглеца так и не нашли. Увы, народ, пока тушил пожар, затоптал все следы, а едкий дым вытравил запах. Если он, конечно, вообще был. Настроение Майяри портилось с каждым донесением.

Зато хайнес, глядя на неё, приходил в хорошее расположение духа.

— Кое-кто очень не любит отчитываться о неудачах, — пропел он.

— И тем не менее отчитывается, — женщина нехорошо прищурилась на остов сгоревшего дома.

— Отчитываться мне будет дана Лиркаа. Да, дана? — Сильнейший взглянул на магичку с высоты своего роста так, что та на миг обрела способность читать мысли и заподозрила, что отчитываться ей придётся не о ходе проваленного дела.

— Она отстранена от службы, — напомнила Майяри. — Дело было в моём ведении, и ответственность за него на себя взяла я…

— Но отчитываться будет Лиркаа.

— Я…

— Я отчитаюсь, — Лирка перебила подругу. — Как только мы доберёмся до более уединённого места, я расскажу всё, что мы успели выяснить.

— Зачем ты вообще ввязалась? — Нарий недовольно на неё посмотрел.

— Мы и не собирались, — отозвалась сестра. — Просто пошли искать вас с хайнесом, но вместо этого нашли информацию, что здесь скрывается преступник, и сочли, что он важнее глупых мужских разборок.

И так проникновенно взглянула на разбитое лицо Нария, что тот решил придержать возмущение. Сейчас Лирка хотя бы делала вид, что чувствует вину. Злую же Лирку совесть не мучает. И о том, что сотворит в гневе, тоже она потом не сожалеет.

«Давай я выйду, — Иррес ныл уже несколько минут, порываясь выйти и высказать в лицо их праведное негодование. Но Лирка подозревала, что дух просто хочет навести ещё больший шум. — Нам же дозволили гулять!»

Ролью пугала он явно наслаждался.

«Сама ты пугало!» — обиделся дух.

Если бы не ночь, все бы смогли оценить, насколько Иррес прав.

Сердобольная Майяри высушила не только себя, но и помощников, хайнеса и даже Нария. Ну и конечно, дорогую подругу, волосы которой превратились в пушистое облако. Лирка никогда не забудет ехидные слова хайнеса.

— Мне ужас как хочется поселиться на твоей голове.

Появление экипажа господина Ранхаша разбило слаженные действия сыскарей, и те засуетились, старательно удаляясь подальше. Только Майяри, хоть и поморщилась досадливо, на появление мужа отреагировала в целом с радостью.

— А я предлагал идти с нами сразу, — напомнил хайнес.

Харен молча посмотрел на него и сосредоточил взгляд на подошедшей жене. Майяри сразу начала ему что-то тихо говорить, кивая на дом и окрестности. Пока она отчитывалась перед начальником, тот с истинно супружеским беспокойством осмотрел её, убедился, что волноваться за жену не стоит, и начал задавать вопросы уже по делу.

— Господин, — харен Ранхаш повернулся к хайнесу, — вам лучше уехать. Мои оборотни вынуждены отвлекаться, чтобы присматривать за вами.

— У меня есть своя охрана, — Риш взглянул на сыскаря с лёгким возмущением.

— Пока вы стоите во главе страны, вся Салея ваша охрана, — жёлтые глаза холодно сверкнули, и господин Ранхаш, придерживая Майяри за локоть, полез в сгоревший дом.

— И какая после этого радость быть хайнесом? — даже не спрашивая, Узээриш взял Лирку за руку и потянул за собой к экипажу. — Милая моя Кая, выходи быстрее за меня замуж. Родишь мне птенца-наследника, вырастим его, и я ему все обязанности передам.

— Господин! — возмущённо зашипела Лирка. Сильнейший даже не подумал понизить голос.

— Понимаю твои материнские чувства, моё сердце тоже кровью обливается, когда я думаю, как тяжело придётся нашему ребёнку, но такова судьба, — Риш развернулся и не очень галантно подпихнул Лирку к дверце. А затем и вовсе подхватил её под мышки и посадил внутрь. — Ты с нами? — обратился он к Нарию.

Брат сложил руки на груди, задумчиво прищурился и наконец выдал:

— Нет. Я и так со службы сбежал. Мне полагается выговор и суточное заключение в камере. А за драку с сареном, возможно, и дольше…

— Да он не пожалуется, — поморщился Риш. — Понятия о чести у него есть. Просто… своеобразные.

— Ты позволишь этой хвыбе ехать с нами в одной карете без сопровождения? — Лирка изумлённо вытаращилась на брата. — А как же приличия?

Нарию понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что с ним говорит вовсе не сестра.

— После тех слухов, что разошлись по городу? — насмешливо фыркнул он. — Хуже не будет.

— Предатель, — проникновенно зашипела «сестра», потом мотнула головой, но Иррес очень уж хотел проявить себя сегодня. Происшествие у казарм его только раззадорило. — А если он ей второго заделает?

— А тебя он куда денет? — Нарий подмигнул и, не прощаясь, зашагал прочь.

«Это он от Ёриха нахватался, — ворчал дух, когда Лирке всё же удалось оттеснить его. — Нет бы чего приличного набрался».

Экипаж качнулся, и напротив Лирки сел хайнес. Он сразу скинул с головы капюшон, и женщина вздрогнула, когда на неё уставились светящиеся в темноте глаза. Мужчина сложил руки на груди и вытянул ноги, зажимая ими ноги Лирки, захватывая их в плен. Женщина хотела было возмутиться, но накатила такая усталость, что она лишь недовольно фыркнула, а затем с трудом сдержала стон облегчения: натруженные ноги расслабились, лежа на скрещенных щиколотках хайнеса.

«Вот ты сейчас…»

— Иррес, — хайнес лукаво прищурил светящиеся глаза, — прогуляться не хочешь? Всю ответственность беру на себя.

Экипаж дёрнулся, трогаясь, и Лирка тоже дёрнулась от прошившего её энтузиазма.

— Вы с ума сошли⁈ — возмущённо