Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

хайнеса пытались поделить работу. Резонное замечание Майяри, что сейчас они, оборотни Сильнейшего, занимаются охраной Лирки, а не розыском, не прошло. Те хотели участвовать в деле. И, на взгляд магички, откровенно борзели, требуя оставить почти «нераспаханное поле» им. Но Майяри деликатно — пошевелив землю под ногами мужчин — напомнила, что «поле» она может отжать даже в одиночку. И до хайнеса с жалобами на злую помощницу главы сыска они доберутся нескоро.

Утешало, что Майяри хотя бы планировала оставить им возможность добраться, а то, как там Иррес сказал… Пышное погребение?

Сошлись на том, что господину Аризею о готовящемся соглядатайстве донесут сразу же. А тот уж сам решит, когда нести отчёт хайнесу.

— Вам тут всего хватает? — в гостевую заглянула хозяйка дома, госпожа Илѐя, оборотница в самом расцвете лет, крепкая и ладная. Есан посматривал на матушку друга весьма заинтересованно.

— Да, госпожа, — Майяри развернулась и улыбнулась так лучисто, что стало сложно заподозрить эту милейшую девушку в том, что не так давно она цедила ругательства похлеще «козла». — Тут очень удобно и уютно.

Лирка молча кивнула, осматривая кружевные занавески, вышитую цветами скатерть и густо заставленные горшками с зеленью окна. Она даже припомнить не могла, когда бы с таким комфортом соглядатайской службой занималась.

— Я вам сейчас ещё взвару принесу и оставлю в покое, мешать не буду, — добродушно улыбнувшись, женщина скрылась за дверью.

Есан выскользнул вслед за ней, чтобы присоединиться к оборотням, занявшим посты снаружи.

— Наша сознательная горожанка, — понизив голос, сказала Майяри. — Память на лица у неё такая, что хоть внештатным сыскарём оформляй. Я уже ребятам велю, чтобы они нарочно розыскные листы рядом с её домом расклеивали. Сколько она нам уже беглых в городе высмотрела… м-м-м… Но я понимаю, почему сын предпочитает при казарме жить.

Госпожа Илея произвела на Лирку впечатление уже тем, что ничуть не испугалась, когда возникло подозрение, что по соседству живёт опаснейший преступник. Майяри, правда, напрямую об этом не сказала, но женщина сообразила сама и даже преисполнилась странной гордости… Хотя что странного? Какой будет хороший повод для разговоров с соседками.

Майяри прошлась вдоль окон и остановилась напротив углового. Из него прекрасно просматривался край соседского крошечного участка и половина дома. У окна в противоположном конце комнаты засели Редий и Аший. Обзор оттуда был хуже из-за хмеля, ковром закрывшего забор и заодно вид на крыльцо соседа.

— Подержи.

Майяри пихнула в руки Лирки горшок с каким-то остро-пахучим цветком, и та по хоёторской привычке подозрительно к нему принюхалась и присмотрелась не хищное ли, а потом с досадой сообразила, что это банальнейшая герань, и отставила на стол. Остальные горшки переместились с окна на стол по воздуху: Майяри вспомнила, что она — могущественная хаги!

Хозяйка принесла взвар из шиповника на меду и честно оставила их в покое. Лирка сама спустя пару минут проверила и никого за дверью не обнаружила.

«И что? Будем теперь как мыши под веником сидеть?» — тоскливо спросил Иррес.

«Не быть тебе соглядатаем», — в который раз заметил господин Наэш.

«А я и не хочу им быть! Лирк, может подлезем под самое окошко?»

Лирка уже думала об этом и присматривалась к окнам. На улице смеркалось, но всё ещё было слишком светло. А хмель по забору рос только в одном месте, с остальных сторон участок просматривался прекрасно. И что-то подсказывало Лирке, что соседи госпожи Илеи тоже сознательные горожане. Ещё и охрана… Женщина досадливо цыкнула и поймала вопросительный взгляд подруги. Теперь Лирка могла понять хайнеса, которому охранители мешали. Но он-то правитель страны! Ему положено терпеть неудобства. А ей-то за что?

— Идёт, — довольно спокойно известил Аший.

Женщины поспешили к ним.

По улице весьма бодро вышагивал молодой оборотень худощавого сложения и роста чуть выше среднего. Светло-русые волосы забраны в короткий хвост, в правом ухе Лирка рассмотрела серебрящуюся каплю серьги. Черты лица тонкие, плавные, выглядел мужчина довольно привлекательно и совершенно не походил на преступника. Даже в плащ не завернулся от чужих взглядов. Хотя плащ бы только привлёк взгляды.

Оборотень свернул к калитке, и дальше его уже не было видно из-за ковра хмеля.

— Ну теперь долго сидеть, — Майяри подтянула стул к окну. — Что? — отреагировала она на растерянный взгляд подруги. — Да чего таиться? Приехали племянницы к тётушке… Кто нас особо заподозрит? Много ты видела среди сыскарей женщин?

Признав её правоту, Лирка подсела ближе, прихватив кувшин со взваром и стаканы. Прозрачный кувшин умостили на подоконник, и от закатных лучей по его содержимому поползли алые всполохи.

— У нас в сыске из женщин пока только лекарь, — Майяри насмешливо приподняла брови, а затем спохватилась: — И я! И честно признаюсь, сама не горю желанием набирать в сыскарей женщин.

Лирка понимающе кивнула.

Возмутился Иррес!

«Я так понимаю, у баб солидарности нет?»

— У баб есть трезвый взгляд на жизнь.

— Чего? — Майяри непонимающе свела брови.

— Это я Ирресу, — пояснила Лирка. — Он у нас добрый и за солидарность.

— Пусть побудет не добрым, а умным, — хмыкнула подруга. — Я бы и взяла кого, да они не подготовленные. Честно, если бы Ранхаш не затащил меня в своё время, я бы в сыск не пошла. Я же из сумеречников. Даже я, бунтарка, не всегда подумать могла, что вот эта работа для меня. Здесь, на равнине, не так жёстко, но женщины как-то и сами не рвутся. Хотя Род очень хочет, но тут только через мой труп! — Майяри решительно отхлебнула из стакана, удивлённо приподняла брови и куда мягче продолжила: — Лилея со своим темпераментом сама быстро трупом станет на такой работе. Так что нечего делать. Ещё и Мадиш с ней вляпается.

Лирка качнула головой, а потом опомнилась.

— Мадиш? Он тоже хочет в сыск?

— Нет, но он как дракон над Род рыщет.

— Чего это он? — магичка прищурилась и попыталась припомнить, что знает о снежных лисах. Может, у них сильные родительские инстинкты и они с ума сходят в заботе о детёнышах? Но вспомнить смогла только про шубу из этой самой лисы, в которую мужчины заворачивали своих избранниц.

К её удивлению, Майяри заговорила как раз о шубе.

— Глаз он на неё положил и уже меха приготовил. Ждёт, когда подрастёт ещё немного.

— Лилея? — Лирка даже себе не смогла объяснить, что её озадачило: ожидание Мадиша или вера в то, что Лилея вырастет.

— Ага. Ты только ей не говори. Она, правда, уже похоже догадывается и начинает что-то замечать, но лучше всё равно не говори. Переживать будет сильнее,