Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

рассказать не сможешь. — Кардина улыбнулась мне, тепло, глазами, для толпы это была улыбка прощающей матери. — А ещё затем, девочка, что казнь я переживу. Отсрочка уже испрошена, прошение о пересмотре подано. Полгода, год, я умею ждать. Я выйду отсюда жертвой, оклеветанной вдовой при живом муже, и все будут рыдать надо мной, вот как эти, внизу. А потом я приду за всем, что моё. По частям, как я умею. Начну, пожалуй, с твоего отца, он доверчив. Или с девчонки твоей молчаливой с каменоломни. Я ещё не решила.

Она ждала. Я видела, чего она ждала. Что я побелею, отшатнусь, закричу, вцеплюсь в неё на глазах у всей площади, и тысяча свидетелей понесёт по городу, как приговорённую мать растерзала родная дочь.

Я наклонилась к самому её уху. От неё пахло белой лилией с миндалём, в последний раз в моей жизни.

— Тебе всё равно никто не поверит.

Эти слова в прошлой жизни на этом же помосте сказала мне она.

Я отступила на шаг и увидела, как впервые за восемнадцать лет у неё дёргается уголок безупречного рта.

Прошение, отсрочка, жалость толпы. Всё это существовало, пока её словам верили. А верить им было больше некому. Судьи держали в руках выписки Сайса и мужнины склянки с отваром, император своими глазами видел отравленные клинки. Даже толпа рыдала над ней последний час её жизни, и изменить это не могло уже ничто.

— Тварь! — Она сорвалась в голос мгновенно, без перехода, и голос был страшный, в нём наконец не было ничего поддельного. — Предательница! Я растила тебя, я жизнь на тебя положила! Люди, смотрите, вот она, ведьмина кровь, смотрите все!..

Я спускалась по ступеням и её крик бился мне в спину, а толпа внизу молчала. Скорбная вдова кончилась на их глазах. На помосте кричала, гремя цепью, простоволосая чужая женщина, и бабы у помоста прятали платки, пряча заодно и глаза.

Приговор читали, когда я уже шла через галерею. Обоим. Дожидаться исполнения я не стала. Я знала, чем это кончается, лучше всех на этой площади. Отец остался, ему было нужно, это было его право и его счёт. А я вышла с галереи на тихую заднюю улицу, и Рэйнд вышел за мной, молча, и молча подал мне руку, и я держалась за неё, пока меня не перестало трясти.

Он не спросил, что она мне шептала. Ни тогда, ни после.

Отцу я рассказала через неделю, в кабинете, у окна. Всё, слово в слово. Он выслушал стоя, глядя во двор, и молчал так долго, что я испугалась. Потом сказал, тихо и внятно, что благодарит меня за правду. И попросил оставить его одного. Вечером он впервые за восемнадцать лет велел отпереть спальню, где я родилась и где умерла мама. Там висел ее портрет в полный рост. Там он, наверное, просил у нее прощение.

* * *

Император принял нас через месяц, в малом кабинете, без свиты.

В кабинете пахло сургучом, свечным воском и остывшим крепким чаем, и я подумала, что империей, похоже, правят не из тронного зала, а отсюда.

Вблизи он оказался ниже, чем на галерее, и старше, чем на монетах. Усталый человек за заваленным бумагами столом, с покрасневшими глазами и без короны. При нашем появлении он встал. Император. Встал. Навстречу повелителю Бездны и дочери графа, и я оценила, чего ему это стоило, по тому, как побелели костяшки на спинке кресла.

Надо будет спросить у Рэйнда, что полагается делать, когда тебе кланяется помазанник. В пансионе мадам Веоры при храме Истока такому не учили.

— Садитесь, — сказал император и первым отодвинул нам кресла. Сам. — Церемониймейстера у меня теперь нет, так что обойдёмся без церемоний.

Разговор был долгий, про указы, выкупные списки и возмещения, и где-то на середине этого разговора император вдруг отодвинул бумаги и посмотрел на Рэйнда.

— Я прочёл архивы, — сказал он. — Закрытые. Те, что открывают наследнику за неделю до коронации, и те, что не открывают никому. Про переговоры.

Рэйнд не шевельнулся. Только пальцы его на подлокотнике замерли.

— Продолжайте, ваше величество. Интересно, что у вас там пишут.

— Пишут грамоту с печатью и личной клятвой моего пращура. Гарантии неприкосновенности, урегулирование мира, раздел спорных земель. — Император говорил медленно, с трудом. — И протокол. Как вы прибыли на переговоры один, без войска, по этой грамоте. И как вас взяли. Четыре голоса, формула запечатывания, всё подготовили за месяц. Переговоры готовились как ловушка с самого начала, там есть переписка. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы вы знали. Я никогда не разделял взглядов моего предка. И мне стыдно за свою кровь.

Стало тихо. Я сидела очень прямо и боялась посмотреть на Рэйнда. Четыреста лет. Он пришёл один, без войска, поверив печати и клятве. Он хотел мира. Все эти века, пока его именем пугали детей, в закрытом архиве лежала переписка о том, как готовили ловушку на поверившего.

— Что ж, — сказал наконец Рэйнд. Слишком легко, я уже знала, что за этим кроется. — Признание принято. Правда, замечу, освобождать меня ваша совестливая династия тоже не торопилась. Четыреста лет как-то, знаете, находились дела поважнее.

— Вообще-то, — сказала я, — выпускать на волю обезумевшее от обиды чудовище довольно страшно. Я бы тоже не торопилась.

Император поперхнулся. Рэйнд повернулся ко мне, и чернота его глаз потеплела так, что в кабинете, по-моему, потеплело тоже. Он ничего не сказал. Просто нашёл под столом мою руку и осторожно, бережно сжал пальцы, и не отпускал их до конца разговора.

Договорились о главном к вечеру. Полная реабилитация с оглашением по всем провинциям. Никаких войн между его владениями и империей, вечный мир, писанный на этот раз при свидетелях с обеих сторон. Рабство отменяется, выкупные списки казна берёт на себя. Всякие гонения по дару пресекаются законом, и первыми выходят на волю маги пустоты, все, кто выжил по тюрьмам, рудникам и глухим ссылкам.

Указ об освобождении император подписал при нас. Обмакнул перо, подписал и присыпал песком, а я смотрела на этот песок и думала про женщину, которая всю жизнь прятала под лунным камнем маленький смешной дар. И если бы не это, точно так же оказалась в рабстве.

— Ваше величество, — сказала я, когда мы уже прощались. — Одна просьба. Впишите в реабилитационные списки посмертно графиню Ваэль. Первой строкой.

Император посмотрел на