Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Миссис Джонсон, мы можем пообещать посетить врача и уже от этого отталкиваться, – произнес Деклан так, будто меня здесь не было. Будто полагал, что я безропотно соглашусь.

Я фыркнула.

– Мы не пойдем к врачу.

Миссис Джонсон молча протянула бумаги, но не мне – а Деклану.

– Если примете решение, здесь все подробно изложено.

Она вышла, а мы остались и уставились на этот злосчастный документ. Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого медленно поднялась и, подойдя к краю массивного дубового стола, согнулась, и меня вырвало в стоявшую там позолоченную урну.

Он придержал мои волосы, а затем снял с запястья резинку и бережно собрал их в хвост. От этого простого жеста к глазам подступили слезы – слезы ярости, боли, любви и ненависти. Я судорожно вдохнула, глядя на кольцо, сверкающее на пальце в свете лампы.

– Ты надел мне кольцо так, будто оно значит для тебя что-то большее, чем просто акции и репутация. Но готов согласиться на это, даже не посоветовавшись со мной?

– Это кольцо значит гораздо больше, – голос его был глух, но искренен. Но как я могла поверить? – Хочешь ты этого или нет, смысл остается тем же. Нам нужно двигаться вперед, а не игнорировать проблему.

– Или обсудить ее и принять решение. Я готова поговорить прямо сейчас. Я не хочу ребенка. Так что мы разводимся немедленно. В этом браке больше нет смысла.

– Ты говорила, что хочешь детей, а Карл хотел, чтобы мы поженились ради…

– Какая разница, чего хотел Карл! – Я вскинула руки и развернулась к нему. – Он был не в своем уме. Я удивлена, что нотариус не усомнился в его адекватности, когда одобрял это завещание.

– У Карла были влиятельные друзья. Нотариус…

– Мне все равно, – перебила я. – Все это не имеет значения, потому что он ошибался.

Деклан сдвинул брови и скрестил руки на груди. В этой дурацкой рубашке с воротником он выглядел так же хорошо, как в футболке, и я ненавидела себя за то, что это по-прежнему цепляло меня, даже сейчас.

– Он хотел тебя защитить. Я теперь это понимаю. Единственный способ успокоить прессу – дать ей то, что она хочет. Новую, более выгодную историю.

– Мне не нужно успокаивать прессу, Деклан. Мне нужно исчезнуть, – голос дрожал, выдавая переполнявшие эмоции. – Я мечтала оставить свое прошлое в родном городе, а теперь оно снова преследует меня.

– Ты будешь встречать его вновь и вновь, потому что он значим для тебя. Я это вижу, когда ты о нем говоришь. Ты должна взять эту историю под контроль и изменить ее. Карл знал, что твое восприятие изменится с появлением ребенка.

Я вздрогнула. Насколько же это ужасно. Но ведь он был прав. Пресса с жадностью набросится на новость о моей беременности и распишет нас как идеальную семью, которая продолжает наследие.

– Или он хотел защитить свое наследие, – пробормотала я.

– Думаю, и то и другое, – он покачал головой, затем тихо добавил: – Не может быть так уж страшно думать о детях со мной, Эверли.

Я уставилась на него, представляя детей, жизнь, о которой мечтала, и как он мог бы стать ее частью.

– Счастливые концы так не создаются, – голос дрогнул, хоть я и говорила шепотом. Слезы подступили к глазам.

Я сняла кольцо. Он тут же качнул головой и ожесточил взгляд.

– Ты оставишь его на пальце, Эверли.

– Я не буду его носить. И тебе тоже не стоит носить этот браслет. – Я потянулась к его запястью, но он отстранился.

– Ты не заберешь мой браслет, – в его голосе прозвучала искренняя обида.

Я едва не закричала, но вместо этого топнула ногой, а потом зубами развязала свой браслет, не отрывая от Деклана взгляда. Протянула руку с украшениями.

– Забери их. Я не хочу.

– Нет. Надень обратно, – он скрестил руки, голос стал властным.

Я вскинула бровь.

– Ни за что. Я не стану носить что-то от мужчины, который принимает решения за меня. Если ты думаешь…

– Мы пойдем к врачу. Вот и все, – заявил он.

– Без моего чертового согласия! – я закричала и швырнула в него кольцо с браслетом. Он даже не вздрогнул, ловко поймав их.

– Господи, Эверли. Я не думал, что это такая проблема – просто сходить к…

– Мне плевать! Это ребенок, Деклан! Чертов ребенок. Ради наследия человека, которого я едва могла назвать своим отцом.

– Капелька, он думал, что поступает правильно. Ты хотела детей…

– Но не так. – Я отступила, опершись на стол, чтобы не рухнуть. – Не потому, что так захотел мой отец. Не потому, что это записано в каком-то завещании. Ты сделал бы это только ради этого?

– Нет, – он покачал головой, затем рыкнул, глядя в потолок. – Да. Черт возьми, я не знаю. С тобой? Да, я хочу ребенка с тобой. Мне не нужно выстраивать планы, как это делаешь ты, Капелька, или продумывать все возможные исходы. В моей жизни, если что-то кажется правильным, я просто иду вперед. Убираю препятствия и добиваюсь желаемого. Ты всегда казалась мне правильной, детка…

– Но ребенок? Вот так? Это кажется тебе правильным? – Я с размаху ударила по столу и зажмурилась, пытаясь заглушить его слова, которые разрушали возведенные мной стены. Он заставлял представлять то, что не должно было быть правильным. – Все это похоже на принуждение. У нас даже нет нормальных отношений, а теперь мы должны привести в мир еще одного человека… ради чего? Ради студии и пары акций? Я не буду. Я найду другой путь.

– Это больше, чем просто студия. И другого пути нет, – он застонал. – Я встречался с адвокатами всю прошлую неделю по вечерам, понятно? Я заставлял их искать лазейки. Они сказали, что что бы там ни было, суд не встанет на нашу сторону, потому что судья знал Карла.

– Так вот куда ты пропадал каждую ночь?

– Да, – ответил осторожно.

– Почему ты мне не сказал?

– Ты и так была на пределе…

– Даже не пытайся вести себя со мной так, будто я цветок, который не выдержит напора, Деклан. Я справлялась с разным дерьмом всю свою жизнь. – Я подошла вплотную и ткнула его в грудь. – Не думай, что если я позволила тебе позаботиться обо мне пару раз, то ты знаешь, как разбираться с проблемами лучше меня.

Его челюсть сжалась, но в глазах мелькнуло раскаяние.

– Я всегда буду заботиться о тебе, Эверли. И не собираюсь извиняться за это.

– Ты даже не ведешь себя так,