Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Каждый вечер после ужина он целовал меня в лоб, когда я собиралась уходить домой. А потом отпускал. Иногда я видела, как он возвращался в свой дом, но несколько раз за ту неделю он садился в машину и уезжал.

Я каждый вечер ждала света его фар.

Не видела их до самой глубокой ночи, и сердце сжималось при мысли, что он с другими женщинами – теми, кто, возможно, не несет за плечами такой ноши, как я.

Я не спрашивала. Не имела права.

Может, те выходные стали нашим прощанием. Может, этого было достаточно. Теперь я была для него жертвой, пленницей его доброты. Я задыхалась в клетке заботы, тогда как мои желания оставались неудовлетворенными.

Мы оба молчали всю дорогу, когда ехали на оглашение второй части завещания. Деклан что-то набирал на телефоне, пока водитель сворачивал на парковку. Между нами висело ощутимое напряжение. Мы давно не были вместе так, как хотели, и границы нашего брака уже не раз стирались.

– Деклан, я… – начала я.

– Эверли, мы… – он заговорил одновременно со мной.

– Ты первый, – я махнула рукой.

Он посмотрел на мою левую руку, взял ее и сжал в своей ладони.

– Ты не носишь кольцо, которое показывает, что мы женаты, – пробормотал он, скорее себе, чем мне.

– Не думаю, что тебе бы это понравилось. Да и мне тоже.

– Почему?

– Если какая-нибудь женщина захочет завязать с тобой отношения…

– Им придется отвлечь мое внимание от тебя, а это сейчас практически невозможно, – его голос прозвучал хрипло. Деклан стиснул зубы, челюсть напряглась. Он наклонился, сунул руку в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Темно-красную, с золотой гравировкой. Не сводя с меня глаз, открыл ее.

Внутри лежало обручальное кольцо с крупными бриллиантами, сверкающими на золотом ободке.

– Я хочу, чтобы ты надела это.

Я раскрыла рот, готовясь возразить, сказать, что это неправильно, что я против, но он коснулся пальцем моих губ, заставив замолчать.

– Дай мне закончить. Я знаю, что ты не должна быть моей женой, но для всего мира ты – моя. Любому мужчине стоит хорошенько подумать, прежде чем приближаться к тому, что принадлежит мне, хотя бы на ближайшие девять месяцев.

– А как насчет тебя? – бросила я.

Он усмехнулся и наклонился ко мне:

– Я бы хотел кольцо из той же нити, что и браслет на моем запястье. Черный – кажется, это наш цвет, верно? – Он постучал по браслету, который я сделала для него. – Могу дать тебе размеры.

Я прикусила щеку, пытаясь не позволить его словам проникнуть в сердце, где они могли бы прорасти во что-то похожее на любовь. Вместо этого я кивнула, когда он надел мне кольцо.

– Условия могут быть странными. Я пытался разузнать больше, но миссис Джонсон все держала в секрете весь последний месяц.

– Разберемся вместе, – пожала я плечами, хотя тревога подступала к горлу. Боязнь неизвестности перед предстоящим оглашением завещания сковывала грудь.

Мы открыли двери внедорожника. Деклан обошел машину, чтобы подать мне руку.

– Ты не дождалась, пока я открою тебе дверь, – проворчал он.

Я убрала с лица растрепавшиеся волосы и вздохнула:

– Я не думала, что мы все еще играем в эти игры.

Он открыл дверь офиса миссис Джонсон и бросил через плечо:

– Мы всегда будем играть в них, Эверли.

Пожилая женщина поправила вязаный жакет, сдвинула на нос очки, висевшие на бисерной веревочке, и пригласила нас сесть. В углу, как и в прошлый раз, сгрудились юристы в черных костюмах. Миссис Джонсон перебрала бумаги и без лишних предисловий перешла к делу.

– Если вы намерены продолжить ваш брак и, соответственно, выполнить условия завещания, вам необходимо зачать наследника, – она тяжело вздохнула, словно вместе с воздухом из комнаты ушла и часть ее формальности. – Один ребенок. Технически достаточно просто попыток. Карл утверждал, что это для блага компании и вашей репутации, Эверли. В сущности, все просто.

– Просто?.. – я выдохнула, расширив глаза.

– Да. Это было последним условием. Вам нужно будет посетить врача, предоставить мне подтверждение визита и в дальнейшем информировать о процессе. Если в течение шести месяцев беременность не наступит, потребуется прибегнуть к ЭКО в оставшиеся три месяца брака. После этого вы получите все полагающееся по завещанию.

– А если мы откажемся? – глухо спросил Деклан. Его лицо побледнело, словно он увидел призрака. Или, может быть, тень той жизни, которую мы вели до этой безумной истории с завещанием.

– В таком случае вы можете развестись после шести месяцев брака. Но, Деклан, если вы хотите сохранить контрольный пакет акций, вам придется попытаться зачать ребенка с мисс Анастасией Милтон. Эверли, если вы рассчитываете оставить себе дом и бизнес вашей матери, у вас будет выбор из братьев Харди. Все подробности здесь. – Она подняла папку. – Условия непростые, но Карл считал, что это важно. Анастасия узнает об этом только в случае, если возникнут соответствующие обстоятельства, и…

Она продолжала говорить, словно не осознав, что только что обрушила на меня ошеломляющий факт: мой отец возлагал на меня надежды, словно на фабрику по производству детей, ожидая, что я выберу одного из братьев Харди. Я вцепилась в подлокотник кресла, пытаясь дышать ровнее, и прикусила язык до крови, чтобы удержаться и не вспыхнуть от гнева.

Я повернулась к единственному человеку, который мог понять, что я чувствую, кто, как я верила, был на моей стороне. Сжала кулаки, ощутив холод кольца, которое он мне подарил. Но Деклан внимательно следил за каждым моим движением, его зеленые, напоминающие лес глаза изучали меня с настороженностью. Сдержанно. Ожидающе. Будто был готов согласиться с этим безумием, даже не пытаясь переосмыслить.

– Деклан, – прошептала я. – Это же…

– Ох, Эверли, да не такая уж это и проблема. – Миссис Джонсон протянула руку через стол и похлопала меня по сжатому кулаку своими безупречно ухоженными пальцами. Я резко отдернула руку и спрятала ее на коленях, чтобы не поддаться порыву выцарапать глаза и ей, и ему за эти навязчивые взгляды.

– Эверли, мы ведь уже спим друг с другом…

– То, что я переспала с тобой, не означает, что хочу рожать от тебя детей, – слова сорвались с губ быстро, колко, с намерением ударить больнее. Я не думала о том, кто нас слышит или осуждает. Я была готова к войне, если он решил, что мы просто так окунемся в это с головой.

– Ну что ж… – глаза миссис Джонсон удивленно расширились, словно до нее наконец дошло,