Цена перемен - Юлия Арниева

открыть, ведет лишь в один круг гостиных — туда, где собираются дамы сомнительного поведения и где репутацией не дорожат. Ни один приличный дом ее не примет: хозяйки не допустят к своим дочерям ту, о ком ходит дурная слава. Таково положение дел, и никакое мое слово его не изменит.

— Катрин!..

— Я не закончила. — Я не повысила голоса ни на йоту, и, быть может, именно поэтому она смолкла. — Теперь о том, чего вы не приняли в расчет. Предположим невозможное: я вывожу Лидию в свет, и разражается скандал — а он разразится в первый же вечер. Кто пострадает? Лидия — нисколько: терять ей нечего. Пострадает Эдвард. Флотские подряды дают людям безупречной осмотрительности, а конкуренты вашего сына не упустят случая напомнить ведомству, из какого он семейства — в Сити для этого достаточно одной фразы за обедом. Доходы мануфактур упадут. А ведь именно из этих доходов выплачивается ваше содержание — то самое, которое Эдвард обещал урезать за куда меньшие проступки.

Вот тут матушкино лицо впервые дрогнуло: слово «содержание» проникло туда, куда не достигали никакие доводы о чести.

— И последнее, — продолжала я, — Ваше собственное положение в свете, матушка. Сейчас общество о вас ничего не знает, и это — лучшее из возможного. Но появитесь вы в гостиных под руку со мной, и первый же вопрос, который шепотом зададут за вашей спиной, будет: «Это которая миссис Морган? Не та ли, что воспитала…» — я опустила конец фразы, и пауза подействовала лучше слов. — Свет беспощаден к дочерям, но к матерям он беспощаден вдвойне, ибо с матери спрос за воспитание. Вам сейчас выгодна только тишина. Пройдет время, история загладится, Лидия остепенится при муже, и тогда вы сможете появляться в обществе, не опасаясь косых взглядов.

За столом воцарилась тишина. Матушка сидела выпрямившись, и на ее лице шла видимая борьба между оскорбленным материнским чувством и двумя понятиями, которые я расставила в своей речи, точно ловушки: «содержание» и «ваше доброе имя». Я почти физически ощущала, как она взвешивает возможные издержки.

— Я решительно не понимаю, о чем ты говоришь, — произнесла она наконец с величайшим достоинством. — О Лидии судачат одни лишь завистники, и я никогда… — она осеклась, махнула рукой и поднялась. — Впрочем, что с тобой говорить. У тебя вместо сердца счетная книга — вылитый покойный дед… Я дурно себя чувствую. Пойду прилягу.

Она удалилась, со всем достоинством непонятой добродетели поправляя шаль. Однако я заметила, что о приемах она больше не обмолвилась ни словом, и сочла эту партию выигранной. Любовь к Лидии была у матушки искренней, тут я не обманывалась; но собственное содержание и собственное спокойствие занимали в ее сердце куда более важное место.

Перед выходом я подозвала Норта.

— Я вернусь к обеду. Миссис Морган останется дома. Если она намерена выйти в лавки, с визитом, куда бы то ни было, — останови ее. Даже если тебе придется встать в дверях.

Я опасалась, что матушка, выпущенная в Лондон без присмотра, за одно утро успеет наговорить в лавках такого, что к вечеру станет предметом обсуждения во всех клубах. А у меня в этом городе и без того хватало людей, пристально следивших за каждым моим шагом.

— Слушаюсь, миледи.

— Хорошо, — кивнула я и, накинув редингот, направилась к выходу.

Дик еще с утра доложил, что герцог Кларенс прибыл в город. Став участником нашего дела, его высочество смог позволить себе снять небольшой, но вполне пристойный особняк в хорошем квартале, и, со слов ребят Дика, герцог часто там задерживался.

Дом и впрямь оказался хорош: классический георгианский особняк, без барочной пышности, но с чистыми стеклами, свежевыкрашенной дверью и чинной тишиной улицы, за которую в Лондоне платят щедро.

Кларенс принял меня без задержки, лично выйдя встречать.

— Графиня! А я как раз гадал, когда вы объявитесь: весь свет только и твердит о вашем возвращении. Садитесь, рассказывайте! Как наши дела? Впрочем, о делах я знаю и сам — цифры восхитительные, я изучил отчеты. Расскажите лучше то, о чем в отчетах не пишут.

Мы поговорили о мануфактуре — о том, что приемщик в Дептфорде сделался покладист, как ягненок, что флотские конторы запрашивают образцы для гарнизонов в Вест-Индии и что Мэри торгуется с ними от моего имени с упрямством, которое сделало бы честь любому дельцу из Сити. Кларенс слушал, не скрывая удовольствия, и время от времени вставлял дельные замечания. Но главную новость он приберег напоследок.

— К слову, у меня побывал весьма занятный визитер, — проговорил он, откидываясь в кресле. — Некто от мистера Вэнса — доводилось слышать о таком? Бристольские деньги, вест-индские, и притом немалые. Так вот, его поверенный явился ко мне с предложением уступить ему права на нашу солодовню — со всей учтивостью и с намеком на сумму, от которой у иного закружилась бы голова. Я ответил ему, что земля и здания принадлежат не мне, а продавать чужое имущество я не приучен даже за королевский выкуп. И что эта мануфактура снабжает провиантом флот его величества, и всякий, кто вздумает чинить препятствия ее работе, столкнется не с торговой лавкой, а с интересами короны. — Он хохотнул. — Кажется, второе заставило его призадуматься куда сильнее, чем первое.

— Значит, мистеру Вэнсу нужна не просто солодовня. Ему нужен весь этот участок берега, — задумчиво протянула я, про себя же отметив, что слишком гладко шли у этого бристольца дела: закладные на верфи, склады, теперь солодовня — береговую линию в Саутуорке уступали ему с легкостью, которая не покупается одними лишь деньгами. За подобным успехом обыкновенно стоит либо бездонный кошелек, либо чье-то высокопоставленное плечо. Ребята Дика в один голос твердили, что от Вэнса не тянется нитей ни к Ярмуту, ни к его окружению, — и все же одинокий делец, скупающий подряд весь берег Темзы, не внушал мне доверия. Одиночек такого размаха не бывает; бывают лишь те, чьих покровителей еще не успели разглядеть.

— И что вы намерены предпринимать? — спросил Кларенс. — Уступите?

— Уступлю, — ответила я, и он удивленно приподнял брови. — Но на моих условиях. Солодовня — всего лишь стены, а не само дело. Сушить провиант можно где угодно, были бы под боком вода, уголь и надежная крыша. Если мистеру Вэнсу так нужен мой участок берега, пусть платит не золотом, а строительством.