Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Сквозь дрожащие ресницы я ловлю на себе взгляд Руслана. Он склоняется надо мной, а в его глазах пляшет пламя – опасная смесь триумфа и неожиданной нежности. Он наклоняется ближе, обжигая дыханием кожу, и целует мои губы. Только сейчас понимаю, что они искусаны до боли. Его ладонь нежно касается моей щеки, и большой палец поглаживает скулу, которая до сих пор горит огнем после оргазма.

– Вот теперь настоящее доброе утро, Анют. – Его шепот обволакивает меня, как теплый мед, а улыбка заставляет кровь в моих венах бежать быстрее.

Реальность медленно проступает сквозь туман наслаждения. Еще несколько минут назад я была уверена, что все происходит в сладком, запретном сне. Том самом, где Руслан исследует мое тело языком, где его руки творят невообразимую магию, заставляя меня плавиться и растворяться… Но иллюзия превратилась в куда более сладостную реальность, оставив меня без единого шанса на сопротивление. Сложно противиться, когда твое собственное тело уже предало тебя с таким восторгом.

И вот сейчас я лежу абсолютно обнаженная под Русланом, чья самодовольная улыбка прожигает меня насквозь. Сознание возвращается вместе с ледяной волной паники. Я резко отталкиваю его, скатываюсь с кровати и судорожно запахивая халат, в отчаянной попытке скрыть то, что он уже видел, чувствовал и даже пробовал на вкус.

– Зачем ты сделал это?! – Мой голос звучит чужим – надломленным и хриплым от недавних стонов.

Руслан приподнимается на локте все с той же небрежной грацией хищника, что всегда сводила меня с ума. Его взгляд, как всегда, спокойный и уверенный, будто не он только что перевернул весь мой мир с ног на голову.

– Потому что ты этого хотела, – отвечает он с обезоруживающей простотой.

– Я не просила тебя! – мотаю головой, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения, смешанного со стыдом.

Он ухмыляется, и эта ухмылка разрывает меня на части, делает еще более обнаженной, чем я была минуту назад. Он так чертовски уверен в себе, так невозможно спокоен, пока я рассыпаюсь на острые осколки.

Кирилл.

Его имя внезапно вспыхивает в голове, как сигнальная ракета в ночном небе, и вместе с ним приходит сокрушительное осознание того, что я только что сделала. Я изменила ему, и неважно, что сначала спала и что был только оральный секс. Разве это имеет значение, когда я извивалась под ласками другого мужчины, когда я кричала от удовольствия, которое дарил мне его язык и пальцы? Воспоминания обжигают сильнее раскаленного металла, заставляя щеки полыхать адским пламенем.

Самое ужасное и непростительное, когда Руслан прикасался ко мне, я совсем не думала о Кирилле. Ни секунды. Руслан заполнил все мое сознание, все мои мысли. И сейчас, когда наслаждение отступило, на его место пришла вина – тяжелая, давящая, невыносимая, от которой трудно дышать.

Как я теперь посмотрю Кириллу в глаза? Как вернусь в квартиру, где он ждет меня? Как буду делать вид, что ничего не произошло?

– Ань, ничего ужасного не произошло, – произносит Руслан, будто читая мои мысли. Словно он имеет право решать, что ужасно, а что нет.

– Зачем я вообще пошла к тебе в комнату? – шепчу я, задыхаясь от собственной глупости и обращаясь больше к себе, чем к нему. – Ты… ты воспользовался моей уязвимостью!

– Я не сделал ничего такого, чего бы ты сама не хотела. – Его голос звучит спокойно, с привычными интонациями, словно мы обсуждаем рабочие вопросы, а не то, что произошло несколько минут назад. – И я точно знаю, что тебе понравилось.

– Ты сделал это против моей воли! – выпаливаю я, чувствуя, как злость поднимается внутри.

– Ань, давай будем честны: твое тело встретило меня без малейшего сопротивления, – парирует он, и эта безжалостная правда ранит сильнее любой лжи.

Больше не могу находиться в этой комнате, дышать с ним одним воздухом. Не могу смотреть на него, потому что каждый взгляд воскрешает в памяти недавние события. Как его пальцы скользили внутри меня, как его голова двигалась между моими бедрами, как я выгибалась дугой и стонала под его ласками. Это невыносимо.

– Анют, когда ты будешь готова ехать домой? – спрашивает он, когда я бросаюсь к двери, словно загнанное животное.

Игнорирую его вопрос. Одна мысль о том, что мне предстоит провести с ним несколько часов в машине, в замкнутом пространстве, где его запах, его присутствие, его взгляд будут преследовать меня, кажется настоящей пыткой.

Влетаю в свой номер, срываю с себя халат и встаю под обжигающе горячий душ, словно вода может смыть не только его прикосновения, но и чувство вины. Быстро одеваюсь, хватаю сумку и выскальзываю из номера, молясь всем богам, чтобы не столкнуться с Русланом. Спускаюсь по лестнице вместо лифта, отдаю ключ на ресепшен и вырываюсь на улицу, жадно вдыхая свежий утренний воздух. Останавливаю первое попавшееся такси и прошу отвезти меня на автовокзал. Я просто не могу сейчас быть рядом с Русланом. Я вообще не представляю, как мы будем работать вместе после случившегося.

Когда такси подъезжает к автовокзалу, телефон в моей сумке начинает звонить. Это Руслан, ну конечно, кто же еще. Я колеблюсь, но все же отвечаю, ощущая, как сердце стучит где-то в горле.

– Где ты, Ань? – Его голос звучит напряженно.

– Я уже еду в город на автобусе, – лгу я, хотя до автобуса мне еще нужно купить билет.

– Почему ничего не сказала мне? Опять сбежала…

– Потому что я не могу сейчас находиться с тобой в одном пространстве, – честно отвечаю я.

Наступает пауза – такая тяжелая, что я слышу его дыхание, и от этого по коже бегут мурашки.

– А что дальше, Ань?

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от вопроса, на который у меня нет ответа.

– Я не знаю, прости… – шепчу я и обрываю связь, словно перерезаю последнюю связывающую нас нить.

Выхожу из такси и спешу прямиком к кассе. Мне везет – ближайший маршрутник отходит через десять минут, и места еще есть. Покупаю билет и сразу иду к автобусу, который уже стоит у входа в ожидании пассажиров.

Четыре часа в дороге со всеми остановками пролетают как в тумане, как бы я ни хотела оттянуть момент возвращения домой. Смотрю в окно, но не вижу проносящихся мимо пейзажей. Все, о чем я могу думать, – это предстоящая встреча с Кириллом. Как я посмотрю ему в глаза? Что скажу? Смогу ли я скрыть свою вину, которая, кажется, написана