Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Не знаю, что ему сказать. Мой мир перевернулся, все мои убеждения рассыпались в прах, оставив после себя лишь пустоту и смятение.

– Отпусти меня, пожалуйста, – прошу я, и мой голос дрожит. – Мне нужно побыть одной. Нужно осознать все это… Я не могу думать, когда ты рядом…

Руслан смотрит на меня долгим взглядом, в котором столько боли и надежды, что вынести его почти невозможно, а потом медленно разжимает руки. Вижу, как ему больно отпускать меня, но он делает это, и этот жест говорит о его любви больше, чем тысячи слов.

Поднимаюсь и иду к двери на ватных ногах. Не оглядываясь, выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Только тогда позволяю себе прислониться к стене и судорожно вдохнуть, словно выныриваю из-под воды после долгого погружения.

Добравшись до своего номера, падаю на кровать, полностью опустошенная, выжатая до последней капли. Закрываю глаза, пытаясь уснуть. Но как только веки опускаются, я вижу перед собой лицо Нади, слезы ее матери. На месте этой женщины могла быть моя мама, которая бы так же просила о помощи и молила о том, чтобы ее дочь нашли. От этой мысли меня снова бросает в дрожь.

Я ворочаюсь около часа, понимая, что не смогу заснуть. Мысли кружатся в голове бешеным вихрем, не давая покоя. Что я чувствую к Руслану сейчас? Что я чувствую к Кириллу? Могу ли я простить? Могу ли забыть? Хочу ли я этого? Вопросы без ответов терзают меня, не давая ни секунды покоя.

И тогда я принимаю самое неоднозначное решение в своей жизни. Поднимаюсь с кровати, накидываю халат и выхожу в коридор. Сердце колотится как сумасшедшее, когда я снова поднимаю руку и стучу в дверь номера триста семь…

Глава 20. Руслан Раевский

Я просыпаюсь и жмурюсь от первых лучей солнца, пробивающихся сквозь неплотно задернутые шторы гостиничного номера. Несколько секунд тупо смотрю в потолок, пытаясь принять реальность, и кажется, вчерашний день не был сном. Поворачиваю голову и замираю от нахлынувших чувств – рядом со мной, свернувшись калачиком, спит Аня. Моя Анюта. Ее шелковистые русые волосы разметались по подушке, создавая вокруг головы золотистый ореол в лучах яркого утреннего солнца.

Я не сразу поверил, когда вчера вечером после всех откровений, которые обрушились на нее в один момент, она сама пришла ко мне. Как сейчас помню ее глаза, полные неуверенности и мольбы.

«Руслан, можно я переночую у тебя? Не могу заснуть, а с тобой мне спокойнее».

Ее слова до сих пор звучат в моей голове божественной симфонией. После всего, что произошло между мной и Анютой, после долгих лет мучительной разлуки, после всей боли и недосказанности она пришла ко мне, потому что со мной ей спокойнее.

Я осторожно приподнимаюсь на локте, боясь спугнуть этот волшебный момент. Анюта укуталась в гостиничный махровый халат, который сейчас немного сбился, обнажая изящную линию плеч. Ее лицо во сне выглядит таким безмятежным, таким юным – будто и не было всех этих лет разлуки, словно мы снова те беззаботные влюбленные подростки, какими были когда-то.

Пять долгих лет я жил с мыслью, что поступил правильно, оставив ее. Что ее безопасность важнее моего счастья, важнее нашей любви. И сейчас я не отрекаюсь от своего решения. Когда мне пришлось выбирать между ее ненавистью и ее жизнью, выбор был очевиден. Я знал, на что способны эти ублюдки, и не мог рисковать Аней. Не мог допустить, чтобы с моей маленькой, нежной, хрупкой девочкой что-то случилось. Ее безопасность стоила того, чтобы она ненавидела меня все эти годы. С этим я мог жить, а с тем, что по моей вине мою малышку бы обидели, – вряд ли.

Вчера я наконец открыл ей правду. Рано или поздно она должна была все узнать, но я не хотел взваливать на ее хрупкие плечи эту информацию. Не сейчас, когда у нее и без того полно забот и когда она так уязвима. Но, видя, сколько боли до сих пор ей причиняет мой поступок из прошлого, я решился на это. Я не снимаю с себя вину и не могу быть уверен в том, что она так быстро простит меня, но то, что сейчас она лежит в моей постели и сладко спит, дает мне надежду на счастливый финал нашей истории.

Камнем преткновения до сих пор остается ее жених, который неимоверно раздражает меня просто потому, что он вообще существует и заявляет права на мою девочку.

«Пошли к черту Кирилла, – вырвалось у меня вчера, и я не отказываюсь от своих слов. – Дай нам шанс!»

Я не вижу в этом никакой проблемы, ведь уверен, что Аня его не любит. Но вот только она, кажется, еще не готова это признать. Аня ничего не ответила и сразу же ушла. А потом вернулась ночью и попросилась остаться. Это просто момент слабости, минутная потребность в защите и тепле? Или за этим скрывается нечто большее? Я не азартный человек, но все свои сбережения поставил бы на второе, не задумываясь. Потому что я верю в мою Анюту. Верю в нас.

Если бы не ее мама, я бы просто забрал Аню отсюда, выкрал бы ее прямо из постели этого гребаного придурка, который не достоин того, чтобы моя девочка засыпала и просыпалась рядом с ним. Увез туда, где никто не смог бы нас найти, где мы могли начать все заново. Но я знаю, что Аня никогда не оставит свою мать в беде, и уважаю ее преданность и заботу о родных людях.

Аня поворачивается во сне, и ее халат задирается выше, обнажая бедро. Я невольно задерживаю дыхание от открывшегося вида. Ее кожа такая нежная, такая манящая в утреннем свете. Я знаю, какая она на ощупь, – шелковистая, теплая. Помню, как вчера Аня отзывалась на мои прикосновения, как выгибалась навстречу моим ласкам.

Тяжело сглатываю, чувствуя, как учащается пульс. Быть рядом с ней и не касаться ее – настоящая пытка. Аня такая чувственная, красивая. Такая желанная. Мне чертовски сложно контролировать себя, когда девушка, которую я люблю и хочу до безумия, находится так близко. Стоит только протянуть руку, и я коснусь ее бархатистой кожи.

Она снова ворочается, и я жадно ловлю каждое ее движение, каждый вдох, каждый трепет ресниц и движение глаз под веками. Ей что-то снится. Что-то волнующее, судя