Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

по тому, как учащается ее дыхание. Губы Анюты слегка приоткрываются, и с них срывается тихий вздох, от которого по моему телу пробегает электрический разряд, а горячая кровь сильнее приливает к члену. Я стискиваю зубы, задерживая дыхание. Не могу думать ни о чем другом, кроме того, как сильно хочу попробовать ее на вкус, как хочу ласкать ее языком. Вчера мы не закончили, и я знаю, что моей девочке нужно расслабиться, нужно снять напряжение последних недель, которое уже видно невооруженным глазом. А я буду счастлив помочь ей достичь желанной разрядки.

Не в силах больше сдерживаться, я осторожно, едва касаясь, провожу кончиками пальцев по ее ключицам, выглядывающим из-под халата. Ее кожа такая теплая, такая живая под моими пальцами. Я чувствую, как бьется пульс в ямочке между ключицами, и этот звук отдается в моих ушах раскатами грома.

Моя рука скользит ниже, под тонкую ткань халата, находя ее грудь. Анюта не просыпается, но ее тело моментально реагирует – соски твердеют под моими прикосновениями, а с губ срывается еще один восхитительный вздох. По ее коже пробегают крохотные мурашки от моих горячих пальцев, и мне чертовски нравится, как ее тело отзывается на мои ласки, даже когда сама она крепко спит.

Придвигаюсь ближе, чувствуя, как напряжение внутри нарастает. Меня бросает в пот, кровь стучит в висках. Халат Анюты уже почти полностью распахнут, обнажая ее грудь – такую же прекрасную, как я помнил все эти годы. Я ласкаю ее более настойчиво, тогда она сжимает бедра и неосознанно выгибается мне навстречу, словно ее тело само ищет моих прикосновений.

Невольно улыбаюсь, довольный такой реакцией. Вчера Аня долго не могла расслабиться и уснуть, поэтому сейчас она так крепко спит. Но я понимаю, что у меня есть всего несколько минут, прежде чем ее разум поймет, что тело уже предало ее. Наклоняюсь к налившейся груди, чтобы коснуться кончиком языка ее бесстыдно торчащего обнаженного соска, а сам едва сдерживаю стон наслаждения. Вкус ее кожи – как запретный плод. А я был в вынужденной завязке слишком долго. Веду ладонью вниз по ее животу, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Анюта сдавленно стонет, и этот звук отдается во мне первобытной дрожью.

Я продолжаю ласкать ее грудь губами и языком, одновременно спускаясь рукой ниже. Ее бедра инстинктивно раздвигаются, не оказывая ни малейшего сопротивления. Я отодвигаю в сторону тонкую ткань ее трусиков и едва не задыхаюсь от восторга. Она уже такая влажная, готовая для меня, и это почти сводит с ума.

– Как же сильно я хочу тебя, – шепчу я, вжимаясь ноющим членом в матрас и сгорая от желания, но боясь разбудить мое сокровище. Еще слишком рано, ее реакция может быть непредсказуемой. Но я знаю, что на самом деле она тоже этого хочет. Хочет кончить от моих ласк и прикосновений.

Поэтому продолжаю активное наступление, пока моя девочка видит порочные сны и плавится в моих руках. Медленно спускаюсь поцелуями вниз по ее телу, задерживаясь на каждом сантиметре кожи, вспоминая и заново изучая каждую родинку, каждую чувствительную точку. Ее живот вздрагивает под моими губами, а когда я опускаюсь еще ниже, между ее бедер, Аня тихо стонет, ерзая на гладких простынях и позволяя ласкать ее киску.

Мне сносит крышу от того, какая она вкусная, сладкая, какая отзывчивая. Я лижу ее медленно, наслаждаясь каждым вздохом, каждым движением бедер навстречу моему языку.

Осторожно ввожу в нее два пальца, продолжая ублажать языком, и чувствую, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моих фаланг. Черт, она по-прежнему узкая, как девственница.

– Не надо… – сдавленный женский стон взрывает искрящуюся тишину гостиничного номера, и в следующую секунду я чувствую, как она тянет меня за волосы.

Проснулась моя спящая красавица.

– Доброе утро, малышка. Я уже думал, что ты проспишь собственный оргазм, – немного приподняв голову, смотрю на раскрасневшееся лицо с огромными глазами, полными потрясения.

– Хватит, Руслан, – беспомощно выдыхает она, безуспешно пытаясь сдвинуть бедра, но ей не скрыться от моего языка, ласкающего чувствительный набухший клитор, и активно скользящих внутри нее пальцев. Ее тело жаждет разрядки сильнее, чем сопротивляется разум.

– Расслабься, Ань. Это даже не секс. Представь, что тебе это все снится, – с ухмылкой произношу я, ускоряя движения рукой и всасывая в рот пульсирующий клитор.

– Не надо, – отчаянно просит Аня, пытаясь сопротивляться стремительно приближающемуся оргазму. – Руслан…

Ее прелестный ротик говорит одно, но в то же время бедра сами движутся навстречу моим ласкам, а следом за просьбой остановиться с ее губ срывается очередной сладостный стон, который кажется самой прекрасной музыкой, которую я когда-либо слышал.

– Просто сделай это, малышка, – уговариваю я. – Тебе нечего стыдиться со мной. Кончи для меня, Анют…

– Рус… – задыхаясь, шипит на меня Аня, неконролируемым движением бедер активно насаживаясь на мои пальцы. Я замолкаю, опуская голову, и продолжаю усердно работать языком. – Ах, прекрати…

Я усиливаю ритм, чувствуя, как она приближается к пику. Ее бедра движутся в такт моим ласкам, дыхание становится рваным, а пальцы сжимают мои волосы почти до боли. Анечка стонет, охает, царапает свободной рукой простыни. Сопротивляется до последнего, но все тщетно.

– Рус! – испуганный крик срывается с истерзанных губ.

Она вздрагивает всем телом, выгибается и громко стонет, проклиная меня. Черт, я мысленно ликую, ощущая, как сильно она сжимает мои пальцы внутри себя, как она трясется, обильно кончая на них.

Раздвинутые бедра дрожат, когда я нежно целую припухший клитор и начинаю двигаться выше. Анюта не реагирует на ласки. Она выключена из реальности и слишком сосредоточена на собственных ощущениях, чтобы осознавать мои действия. Не отталкивает, когда я нависаю над ней, удерживая свой вес на локтях, и наслаждаюсь открывшимся мне зрелищем. Пожираю взглядом разметавшиеся по подушке русые волосы, раскрасневшееся лицо, зажмуренные глаза, припухшие губы, которых я нежно касаюсь языком. Но я не стану продолжать наступление, хотя мой член пульсирует дикой болью, упираясь в ее бедро. С Ани пока достаточно, но я уверен, что мы еще вернемся к этому вопросу.

Что бы ни случилось дальше, что бы ни ждало нас за пределами этого номера – сейчас она моя. И я сделаю все, чтобы больше никогда ее не потерять.

* * *

Анна Богданова

Лежу, парализованная блаженством, не в силах пошевелить даже пальцем. Мое тело все еще пульсирует в сладкой агонии, и отголоски наслаждения прокатываются волнами от низа живота до кончиков пальцев. Дыхание постепенно выравнивается, но сердце продолжает бешено колотиться с такой яростной силой, словно обезумевшая птица отчаянно