Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

наружу из самых глубин, Лино даже не понимает, откуда он взялся. При его появлении присутствующие застывают. Он обводит их взглядом, недоумевая, почему все уставились на него. Видит полные слез глаза Констанс – она смотрит на него с облегчением. Его тянет броситься к ней, но он себя удерживает. Он не опустится до этого, он сильнее. Пройдя по храму, он садится в нескольких рядах от гроба. Стоически выносит всю церемонию. Ему хотелось бы оставаться холодным, как камень, но это невозможно. Молитвы на итальянском выплывают из дальних закоулков его памяти, он читает их громко и с выражением, не зная, откуда они ему известны. Аромат ладана пьянит его похлеще самого сильного наркотика. Он не отрывает глаз от деревянного ящика, в котором лежит гад. Лино спрашивает себя, похоронят ли Джорджо с одной из его проклятых масок. Какую из них он сам бы выбрал для этого человека?

Когда церемония заканчивается, Лино поспешно выходит из церкви. Он задыхается, ему необходимо ощутить прикосновение свежего воздуха к коже и вдохнуть аромат лагуны. Он прячет глаза за темными очками. Констанс робко приближается к нему. Она потрясена. Почему она в таком состоянии? Лино набирается отваги, которой ему не хватает, чтобы поддержать ее. Он кладет руки на ее плечи, она прижимается к нему.

– Ты не обязана оставаться здесь до конца, – шепчет он ей. – У меня выбора нет. Это ради матери.

– Я и не собиралась, здесь мне не место, – отвечает она.

– Ты останешься в Венеции на сегодняшний вечер? – Он не в силах удержаться от вопроса, но не смотрит на нее.

– Да, я заказала номер в отеле возле моста Понте Кьодо…

Словно приглашая его, она осторожно целует его в щеку и убегает. Он борется с мощной силой притяжения Констанс, с собственным желанием присоединиться к ней прямо сейчас. Она здесь, совсем рядом с ним. Она с ним в Венеции. Одна с ним. Солгала Альбану насчет него. Она все осознает и на все согласна. Ему не нужно бы идти к ней этим вечером. Но он слаб. И надежда на то, что все, о чем он мечтает долгие годы, наконец-то сбудется, заставит его сдаться. Разлучив их, Джорджо, может быть, воссоединит их. Лино понимает, что это безумие, но хочет верить. Он наслаждается своей победой. Никто не может упрекнуть его в греховной гордыне, после стольких лет ожидания он это заслужил. Он встретится со своей любовью. Бросит вызов Альбану. Он просто вернет себе счастье, украденное у него братом. Неожиданно Лино пронзает уверенность в том, что Альбану известны чувства, которые он испытывает к его жене. Не так он глуп, чтобы ничего не заметить. Лино забывает о своей вине. Тем более что в последние годы он вел себя уважительно. Пора с этим покончить. Он разрушит брак Альбана и Констанс и вернет себе то, что ему принадлежит. Лино посылает небесам взгляд, исполненный надменности.

– Guarda la tua sconfitta[27], – заявляет он.

Кортеж трогается в путь к ближайшему каналу и заставляет его забыть о Констанс. От него ничего не зависит – он оказывается в самой гуще собравшихся. Однако никто не обращается к нему. Он ухмыляется при виде черной, мощной, почти устрашающей гондолы, подплывающей к набережной. Джорджо знаменит и заслужил право на почести по старинному ритуалу. Годами никто не рискует перевозить гроб на гондоле, опасаясь, что он окажется на дне лагуны, но было бы слишком вульгарно поднять главного маскереро на борт моторного судна. Бренные останки Джорджо на гондоле открывают процессию. За ними следует вереница судов. Лино держится в стороне. Он наблюдает, переживая это мгновение с таким напряжением, о каком не подозревал. Ему мучительно это признавать, но происходящее красиво. Как давно ему не приходилось вживе наблюдать такое полное красоты зрелище? И он обязан этой красотой человеку, которого ненавидит. Гроб движется по узким извилистым венецианским каналам. Венецианцы приветствуют его из своих окон. Церемониал полон смущающей мощи. Лино даже не замечает туристов, хотя знает, что они запечатлевают на фото эту сцену. Никто не может остаться равнодушным к так ярко выраженной страсти к трагедии и к театрализации. Из каналов они попадают в лагуну, чьи воды как будто успокоились ради Джорджо. Лино перестает понимать, в какой эпохе находится. Кто он такой? Что делает в Венеции? Он поднимает глаза к небу и спрашивает себя, где его мать. И присутствует ли она, находясь там, где находится, в этой процессии, направляющейся к Сан-Микеле? Почему он не додумался похоронить ее здесь? Почему заставил гнить в земле Прованса, которую она любила, но не считала своей?

Наконец он ступает на берег острова Сан-Микеле. Идет по кладбищу, не обращая внимания на взгляды, которые по-прежнему не отрываются от него. Они наверняка спрашивают себя, кто это. В душе Лино разражается злым смехом: они могут долго задавать себе этот вопрос, он не намерен ни представляться, ни вообще обращаться к кому бы то ни было. И вдруг в нем разрастается чувство неловкости и дискомфорта, а может, даже неожиданной боли от давней раны. Он уже был здесь на похоронах, в этом он уверен. Из глубин его памяти выныривают расплывчатые, смутные воспоминания, больше похожие на короткие вспышки. Они набираются сил по мере приближения к открытой могиле, готовой принять Джорджо. Он уже бывал в этом месте. Тогда он был ребенком. Прикрыв глаза, он видит, как мать прижимала его к себе и плакала. И он тоже плакал. Почему? Кто умер? Что он делал маленьким на похоронах в Венеции? Сбитый с толку и растерянный, он отходит от могилы. Откуда взялось это глубоко зарытое воспоминание? Почему до сегодняшнего дня он этого не помнил? Лино встряхивается. Он наверняка ошибается, этого вовсе не было, мать, должно быть, рассказывала ему такую историю перед сном. Она умела так хорошо рассказывать, особенно о Венеции, она говорила, какая там всюду красота, в Светлейшей красивы даже смерть и похороны. Вот что это было, и ничего другого.

Он испытывает облегчение, но смятение не отступает, он выталкивает из легких воздух, возвращается в настоящее и видит, что люди расступились, оставив для него проход. Погрузившись в воспоминания, которые воспоминаниями не были, Лино не заметил, что он единственный не сказал Джорджо последнее прости. Необходимо взять себя в руки, он же не пришел сюда ради того, чтобы устроить скандал. Традиция и ритуалы имеют значение, и у него нет выбора. Он должен это сделать ради матери, вместо нее. И Лино идет к