Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

– Знаешь, – задумчиво ответил он, – мне не раз приходилось видеть, как тьма отравляет мага, заживо сжирает его изнутри, уничтожая магический источник, разъедая каналы. Несчастный испытывает невыносимые муки, но то, что описываешь ты, похоже на мягкое, ненавязчивое воздействие. Теперь мне понятны внезапные изменения Леоринэля, его холодность и отстраненность по отношению к тебе. Похоже, чужеродная стихия блокирует связь предначертанных.

Фаб замолчал, будто прикидывая и просчитывая варианты.

– Попробуй вытащить из него эту заразу, – наконец, произнес он.

– И как же по-твоему? – растерянно спросила его.

– Представь, что у него внутри пиявка, жирная, ненасытная. Она присосалась к его магии. Направь тонкий ручеек своей силы прямо в нее и потяни, – пояснил змей.

Будто это было так просто.

– Давай же, – подбадривал он меня. – Хуже ты уже точно не сделаешь.

Трелорин тем временем спешился и поднимался по ступеням так, будто на его плечах была вся тяжесть мира. Он прошел по помосту и остановился перед нами. Фабрициус сдвинулся чуть вперед, прикрывая меня своим телом, защищая, вселяя уверенность.

Как он сказал? Хуже уже не сделаю? Я слегка прикрыла глаза, сосредотачиваясь на еще непривычных ощущениях моей магии. Она свернулась теплым пушистым котенком в груди, согревая, подбадривая, довольно мурлыча и радуясь, что обрела, наконец, хозяйку, которую ждала так долго. «Помоги!» – попросила ее, не очень рассчитывая на ответ. Но сила послушалась. Я почти видела, как она выгнула белоснежную спинку и выпустила коготки, словно играя, мягкой поступью сбежала по руке, оттолкнулась и приземлилась прямо на грудь эльфа.

Глава 41

– Что за?.. – удивленно пробормотал он, и тут эта маленькая хитрюга, и впрямь принявшая форму белоснежной кошки с серебряными глазами, сердито ударила лапой и зашипела.

Толпа ахнула и заволновалась, а пушистая красавица, задрав свой длинный хвост, буквально растворилась в воздухе, но я-то знала: она пробралась внутрь. С самым решительным видом моя кошка схватила магического паразита острыми зубами и дернула, выдирая его вместе с ошметками разорванных каналов. Трелорин застонал, его красивое лицо исказила гримаса боли. Не выдержав, он упал на колени, отчаянно прижимая руки к груди, а белоснежная красавица, мягко спружинив на дощатый помост, перекусила толстое упитанное тело пополам. Тварь заверещала и растаяла, поднимаясь кверху черным дымом, а кошка снова вернулась ко мне, удовлетворенно мырлыкнув.

– Нападение на главу Тайной службы! – зычно, но запоздало гаркнули его стражи. Где же вы были, когда та черная пакость вселилась в вашего босса?

Боевые маги подхватили Леоринэля под руки, помогая подняться.

– Милая, посмотри, ничего не осталось там внутри? – попросил Фабрициус, бесцеремонно тыча в грудь лорда-ледышки.

– Нет, – буркнула я, цепляясь за талию моего змея.

– Вот и славно, – мягко выдохнул он, ласково проводя по моим волосам. – Тогда оставим господина Трелорина исполнять его прямые обязанности, а у нас есть еще одно срочное дело.

– А я думала, мы вернемся в академию и закроемся в твоей спальне, – с надеждой пробормотала в ответ.

– Поверь мне, любимая, больше всего на свете мне сейчас хочется именно этого, но нам надлежит срочно явиться во дворец…

– Что-то с Дарионом? – спросила взволнованно. Ректор кивнул.

– Милорд, – сухо обратился он к главе Тайной службы, – советник Рашмир похитил, удерживал силой и пытал мою невесту. Он оклеветал ее, обвиняя в пособничестве тьме, и намеревался казнить без суда. Я требую самого тщательно расследования.

Леоринэль был явно не в себе. Он то и дело хмурил лоб, словно силясь вспомнить или понять что-то очень важное, и выводы, к которым он приходил ему очень не нравились.

– Шиана, – позвал он тихо, с ожиданием протягивая ко мне руку, но я лишь покачала головой и снова спряталась за широкой спиной Фабрициуса.

– Оставь ее сейчас, – мрачно припечатал змей. – Возможно позже, когда ее разум возобладает над эмоциями, Лана выслушает тебя.

Эльф кивнул, а в его красивых сине-зеленых глазах зажегся упрямый огонек.

– Сопроводить лорда Геноа и его спутницу… – начал было он.

– Мою невесту, – поправил блондина Фабрициус.

– Доставить лорда Геноа с его невестой во дворец и обеспечить охрану, – помрачнев, распорядился он.

Теплая уверенная рука Фабрициуса была мне опорой. Слегка сжимая мои пальцы, он уверенно вел меня через толпу к экипажу в окружении гвардейцев Тайной службы. Спиной я чувствовала горящий, больной взгляд Трелорина, но не хотела, не была готова что-либо решать прямо сейчас, не после того, что мне пришлось пережить. Как в тумане дошла до закрытой кареты. Фаб помог мне забраться и решительно утянул на свои удобные колени. Он притянул меня к груди и сжал в надежных объятиях.

– Мне страшно, – пробормотала я, утыкаясь носом в его рубашку и глубоко вдыхая аромат его тела. – Что-то надвигается. У меня такое чувство, что ваш мир на невероятной скорости катится в бездну, и никто ничего не сможет сделать. Нам не хватит сил, чтобы остановить это.

Хранитель молчал, лишь подтверждая мои мрачные мысли.

– Но кто сказал, что мы не попытаемся? – подмигнул он мне.

– Поделишься своим оптимизмом? – хмыкнула саркастично.

– Обязательно, – широко улыбнулся он. – Иди ко мне, – Фаб нежно провел костяшками пальцев по моей щеке и мягко коснулся губами губ.

Теплая волна окутала меня вместе с его крепкими надежными руками, сотни мурашек рванулись вдоль позвоночника, скапливаясь внизу живота. Спальня ректора показалась мне самым желанным местом на свете. Очередная предательская мыслишка затащить моего змея в академию мелькнула и тут же пропала.

– Что с Дарионом? – спросила жениха, с усилием прогоняя свои неуместные фантазии.

– Сейчас сама все увидишь, – ответил он.

И действительно, карета, тихонько шурша колесами по отсыпанной дорожке, плавно свернула с главного парадного въезда.

– Надо же, какие тайны! – удивилась я.

– Просто не хочу, чтобы нас кто-то видел до того, как очнется император… если он очнется, – добавил Фаб чуть слышно.

Я замолчала. Гадать и дальше не имело никакого смысла. Ситуация крайне тяжелая. Это виделось мне в напряжении Геноа, что исподволь влияло и на меня. Дворец погрузился в тревожное ожидание страшного. Хоть мы и шли по отдельной закрытой для общего доступа части замка, но даже здесь чувствовались дурные мысли, мрачные, траурные. Будто бы сам дворец уже похоронил своего хозяина. Они серым маревом пробирались