Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

под кожу, холодили кровь, вселяя безнадежность. Даже ковры как-то по-особенному скрадывали шаги, стараясь не допустить лишних громких звуков, которые могли бы побеспокоить зыбкую грань, иллюзию нормальности.

У покоев Дариона дежурили личные стражи. Они молча распахнули перед нами двери. Большая гостиная была погружена в полумрак. Тяжелые богатые портьеры с вычурными подхватами плотно закрыты. Массивная мебель в отблесках мягкого рассеянного света магических ламп отбрасывала на стены причудливые тени. Они, казалось, дышали и вообще жили своей жизнью. И это вселяло благоговейный трепет. На каком-то нутряном звериной уровне тело реагировало дрожью и стылым страхом. Он еще жив, я это чувствовала, знала, но все могло измениться в любой момент.

– Иди, – уверенно прозвучал за моей спиной голос Фабрициуса, – теперь все зависит только от тебя.

Он действительно думал, что мне станет от этого легче?

Несмело коснулась холодной металлической ручки и надавила, задерживая дыхание. Словно прыжок в бездну. Да… именно там мы все и окажемся, если огненный хранитель не пробудится. Один невыносимо трудный шаг и дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком, отрезая пути к отступлению. На высокой кровати с тяжелым основанием и резной спинкой лежит Дарион, опутанный тонкими магическими линиями. «Подпитывающая схема», – услужливо подсказала память, только вот все ее старания насмарку. Сила не задерживалась в теле, а просто рассеивалась в пространстве. Подошла к императорскому ложу и осторожно уселась на край. Правитель был укрыт тонкой простыней, под которой легко угадывался выдающийся рельеф его крупного, сильного тела. Грудь медленно вздымалась, дыхание было опасно редким. Жизнь едва теплилась в нем.

Я переплела наши пальцы и, вкладывая все свое желание, прошептала приказ:

– Вернись!.. Вернись ко мне!

Секунды грохотали у меня в голове, но ничего не происходило. Не знаю, как решилась. Дарион явно не тянул на спящую красавицу, да и я – не принц. Когда ничего не остается, любой вариант может подойти. Подтянулась повыше и погладила рукой горячую слегка колючую кожу на скуле. Склонилась, разглядывая неспокойное красивое лицо, нахмуренные брови. Веки с длинными ресницами подрагивали. Между нами остались какие-то жалкие миллиметры, и их предполагалось преодолеть мне самой. Рывком двинулась вперед и требовательно коснулась губами губ. Пространство вокруг вспыхнуло и осыпалось пеплом. Я оказалась на поляне, укрытой шелковистой травой, в окружении исполинских деревьев. Их узловатые ветви качались будто от ветра, перешептываясь друг с другом. Я была одна, но странным образом не испытывала страха. Как вдруг в траве, то тут, то там, начали вспыхивать крохотные язычки пламени. Они не опаляли нежную зелень, а словно стремились сюда из леса. Яркие мерцающие линии собрались в огненную сферу так завораживающе красиво. Она росла и крепла, чтобы вспыхнуть в один момент, вынуждая зажмуриться от нестерпимого жара.

Опасливо открыла один глаз. Передо мной, сверкая и переливаясь алым оперением, стояла величественная птица-феникс. Длинные сильные лапы, широкие крылья, сейчас прижатые к телу, острый клюв и такие знакомые янтарные глаза.

– Дарион, – тяжело сглотнув, позвала я.

Феникс заволновался, переступил с лапы на лапу и внезапно расправил крылья, сгорая в собственном огне. Из этого яркого пламени вышел император, одетый лишь в язычки пламени, что ластились к его телу.

– Лана, – с безграничной нежностью и любовью позвал он, протягивая ко мне руку.

Меня словно магнитом потянуло к нему. Влетела в его объятия, судорожно прижимаясь к широкой горячей груди.

– Моя, – с довольством проурчал он, гладя рыжие локоны.

Я запрокинула голову, восхищенно разглядывала резкие, но удивительно гармоничные черты лица, мои губы покалывало от жажды поцелуя. Я сама потянулась к нему, со вздохом сминая нежную податливую плоть. Он отвечал мне с таким отчаянным желанием, что я почти теряла сознание, и только он, мой император, удерживал меня в этом мире грез… хотя, нет. Мы вернулись. Дарион сидел на кровати, притягивая меня к своему горячему телу. Его бедра каким-то непостижимым образом оказались между моих широко раскинутых ног. Каждой клеточкой своего тела я ощущала возбуждение императора. Он пылал, опаляя своим безудержным огнем и меня. На его коже расцветали огненные цветы. Они перебирались на мои плечи, сжигая и без того пострадавшую одежду, оставляя лишь восхитительную обнаженность не только тел, но и душ.

– Как же долго я тебя ждал, единственная моя! – проникновенно проговорил император, осыпая острыми жгучими поцелуями мои плечи, ключицы, шею. – Драгоценная, – восхищенно продолжил он, располагая широкие подрагивающие ладони на моей груди.

Глава 42

Чуткие пальцы легко сжали возбужденные вершинки, покатали. Позвоночник выгнуло дугой от сладкой дрожи. Я еще сильнее подставилась под откровенную ласку. Дарион довольно хмыкнул и обхватил твердую вишенку горячими губами. Он был жаден до моего тела, облизывал, целовал, гладил руками, прикусывал. Я сходила с ума, громко выстанывая его имя, притягивая за волосы еще ближе к себе. Потиралась ноющей промежностью о его большой и твердый ствол в неистовом желании, наконец, соединить наши тела, но он только дразнил меня, скользя влажной головкой по раскрытым нежным складочкам, не проникая.

Император крепко удерживал меня, не позволяя действовать. Его сильные руки скользили по моей разгоряченной коже, составляя подробнейшую карту моего удовольствия. Он подмечал каждый мой отклик, каждый стон, удивленный изгиб бровей, бессвязный шепот и мольбы. Этот невероятный искуситель словно знал, как именно коснуться, как надавить, чтобы заставить мое тело звенеть от напряжения и гореть.

Он опустил меня спиной на прохладные гладкие простыни и навис сбоку. Его умелые губы вновь обхватили алый заласканный сосок и с силой втянули. Вскрикнула, приветствуя это острое изысканное удовольствие.

– Какая чувственная малышка! – довольно заурчал он и повел носом, спускаясь ниже к моему пупку.

Дарион шумно вдыхал аромат моей кожи. Его широкие плечи подрагивали от сдерживаемого желания. Грешные губы опалили лобок. Я замерла, впиваясь в него шалыми глазами. Его янтарные поймали мой взгляд. Медленно, не отпуская контакт глаз, он наклонился ниже, раскрыл мои мокрые складочки руками и нырнул языком в трепещущее лоно. Он жадно облизывал меня изнутри, а я поднялась на локтях и смотрела, не в силах отвернуться. Это чувственное порочное зрелище возбуждало еще сильнее в купе с движениями его неумолимого языка.

– Вкусная, – рыкнул он, отстраняясь на мгновение и буквально пожирая меня взглядом. – Раскрытая, откровенная в своих желаниях, такая мокрая, – продолжал он, водя двумя пальцами между половых губ.

– Пожалуйста, – тихо выдохнули мои пересохшие губы. Эту сладкую муку больше невозможно было терпеть. Я