Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

– Помоги нам боги! – прошептал второй.

– Алан, – открыв дверь в приемную, обратился к своему помощнику, – высоких лордов в камеру предварительного заключения, советника Рашмира за антимагическую решетку.

– По какому праву?.. – начал было возмущаться второй советник.

– Если не хотите прямо сейчас познакомиться с палачом, настоятельно не рекомендую продолжать говорить со мной в подобном тоне! – припечатал я. – Алан! Исполнять!

– Слушаюсь, милорд! – собранно ответил офицер и жестом позвал дежуривших гвардейцев.

А я спешно покинул кабинет, направляясь в императорское крыло. Душа болела, стоило только вспомнить, что наговорил Лане, как вел себя. Моя печать предначертанных теперь проявилась на коже и кровоточила, словно сама магия наказывала меня за всю ту боль, что причинил моей единственной.

Охрана императора преградила мне путь.

– Личное распоряжение лорда Геноа, – гаркнули боевые маги.

– Не заставляйте меня применять силу, – с угрозой протянул я.

Лед затрещал на кончиках волос, температура в коридоре резко упала, изо рта вырывались облачка пара.

– Лорд Трелорин, – с угрозой произнес один из стражей, – отзовите свою магию! У нас приказ!

Двери в покои приоткрылись, в проеме показался Фабрициус в одном полотенце вокруг бедер.

– Леоринэль, – констатировал он с непонятной интонацией и отошел, приглашая войти. – Пропустить!

Дверь щелкнула за спиной, я прошел в гостиную. У окна спиной ко мне стоял Дарион. Из-за его плеча выглядывал медный локон.

– Что теперь будет? – напряженно прозвучал голос Шианы.

– Не волнуйся, мой свет, – ответил ей Дарион, склоняясь ближе и обнимая. – Вместе мы справимся.

Мы с Геноа переглянулись. Проблема была лишь в том, что никто из нас троих не был в этом уверен. Да-да, и Дарион тоже, хотя именно сейчас он делал все, чтобы Лана была спокойна. Ее магический фон и так трясло и лихорадило. Сильные эмоции ей сейчас ни к чему.

– А что теперь будет с академией? – спросила Лана.

– Магическая печать в Запретной пещере разрушена, но сама академия не пострадала. Там слишком надежная защита. Он идет со стороны Вечных гор. Пока мы видим лишь призрак его силы, но скоро Зверь окрепнет и прокатится смертоносным тленом по нашим цветущим землям, – ответил император.

– Как вы сумели победить его в прошлый раз? – завозившись, спросила девушка и опустила изящные ножки вниз.

Дарион чуть сместился, освобождая ей место. Теперь мне была видна изящная линия подбородка и бледность нежной кожи, и огненное облако мягких кудрей. Ее острые колени наполняли тело неуместным томлением, туманили разум. Я с болезненной обреченностью осознавал, как далеко она сейчас от меня. Метка предначертанных на моей груди и плече ныла, снова и снова напоминая мне о том, как я виноват. Оставалось лишь надеяться, что темное проклятие станет в глазах моей девочки смягчающим обстоятельством, и когда-нибудь, она сможет простить меня, а сейчас лишь бы позволила просто быть рядом. Я готов, как преданный пес, сидеть у ее ног, если бы это хоть как-то исправило содеянное.

– Мы не победили, – мрачно проронил Фабрициус, вставая с фениксом плечом к плечу, – мы лишь нашли способ изгнать тварь из нашего мира, запечатав проход ценой тысяч жизней в надежде, что однажды в наш мир придет свет и дарует нам надежду.

Шиана нервно хихикнула.

– Простите. Мне все еще не верится, что в вашем пророчестве говорится обо мне, – объяснила она.

– Можешь не сомневаться в этом, любимая, – весомо проговорил император.

– И что от меня потребуется? Какой-то ритуал на древнем алтаре? Литры крови? – она запнулась и добавила едва слышно: – Жизнь?

– Нет, малыш, – бросился разуверять ее Фаб, – конечно же, нет.

– По правде сказать, мы и сами точно не знаем, – неожиданно заявил Дарион.

Вот это поворот! Почему он не решился сказать ей.

– Как это не знаете? – удивилась Лана.

– Моя мать, императрица Шандолы, была последней обладательницей изначальной магии. Ее не стало еще до пришествия Зверя. Не было нужды искать ответы в древних текстах. Но мы уверены, что ты – ключ и потому должна быть в безопасности, – подытожил император.

– Я не понимаю, Дар, – пробормотала она, покачав головой. Медные локоны заволновались, словно живые. – Если с помощью моей магии мы можем победить, было бы разумно использовать это преимущество…

– И мы его обязательно используем, как только разберемся во всем, – завершил ее мысль Дарион. – Леоринэль, – бросил он мне через плечо, я подошел ближе, жадно вдыхая волнующий аромат моей предначертанной, витавший в воздухе, – направь три разведывательных отряда к Вечным горам. Мне нужно знать, сколько у нас времени. Займись этим сам, – добавил он после небольшой паузы.

Шиана, прятавшаяся от меня за спинами хранителей, едва слышно всхлипнула. Еще несколько томительных секунд, и она вышла вперед, зябко кутаясь в белоснежную простыню. Глубокие серые глаза влажно блестели. Она опустила голову, словно решаясь на что-то.

– Будь осторожен, – тихо пробормотала девушка, а я не мог поверить своему счастью.

Она переживает обо мне! Даже после всего!

– Поцелуешь безнадежно влюбленного в тебя эльфа на удачу? – дерзко спросил ее, изогнув губы в соблазнительной улыбке.

– Обойдешься! – буркнула она, бросая на меня пылающий праведным гневом взгляд.

– Жестокая! – протянул картинно, запрокинув голову и прикрыв глаза рукой.

– Ничего, переживешь, – сердитой кошкой фыркнула рыжуля. – А знаешь, – недобро усмехнулась она, – обратись к своей обожаемой леди Рашмир.

– Ревнуешь, сладкая? – счастливо просиял я.

– Вот еще! Много чести! – буркнула она и пряталась от меня на груди Фабрициуса.

– Прости меня, Лана, – попросил я, – прости за все, что наговорил тебе, как вел себя последние дни.

– Не могу, Леонард, – сдавленно выдохнула она, вскидывая наполненный болью штормовой взгляд.

– Понимаю, – покаянно склонил голову. Внутри будто что-то оборвалось. Сердце заныло. Не представлял, как буду дальше, если она так и не примет меня… да и буду ли вообще.

– Но обещаю, мы поговорим, как только ты вернешься, – спешно добавила она. – Возвращайся скорее…

– До встречи, моя ненаглядная девочка, – одна ее фраза буквально заставила меня воспрять духом, подарила болезненно сладкую надежду.

Развернувшись, поспешил уйти из покоев императора, пока я еще мог оставить ее…