Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

шпили, венчавшие башни замка, с грохотом сорвались со своих мест и ринулись вниз. В страхе зажмурилась, а когда отважилась приоткрыть один глаз, каменные стражи стояли, вытянувшись во весь рост, сжимая в руках мечи, издающие слабое сияние магии.

– Защищайте замок! Оберегайте его обитателей пока не останется никого, способного держать меч! – зычно приказал Фабрициус.

Рыцари слаженно грохнули каменными сапогами и двинулись в разные стороны, окружая академию, смею надеяться, непобедимым кольцом. Мой ректор повернулся ко мне, радостно сияя синими глазами, как мальчишка.

– Это магические стражи академии, – начал свое объяснение он. – В моменты серьезной опасности, угрозы самому существованию учебного заведения ректор может призвать их. Каменные воины почти не чувствительны к тьме, что делает их практически неуязвимыми. В прошлый раз обошлось, и мы не видели их в деле, но сейчас все может измениться, – закончил он мрачно.

– Ты намекаешь на то, что мы можем проиграть? – тихо спросила его.

– Нет, конечно же, нет, – слишком поспешно возразил Фаб. – Ведь теперь у нас есть ты – наше главное оружие против зверя.

– Только вот инструкции нет, – буркнула раздраженно, следуя за ректором через главный вход к его покоям.

И да, нас видели вместе, видели, как крепко и бережно Геноа сжимал мою руку. Думаю, за ближайшие полчаса весть о новой любовнице Фабрициуса обрастет немыслимыми подробностями. Но сейчас это волновало меня в последнюю очередь.

– Фаб, послушай, – начала я, забираясь с ногами в уютное мягкое кресло в уютной гостиной, утопающей в мягком полумраке, – давай откровенно. Я видела ваши переглядывания с Дарионом. Что вы оба от меня скрываете?

Приятная сытость сыграла со мной злую шутку. Все напряжение прошедших дней вдруг разом покинуло меня вместе с остатком сил. Я буквально растеклась по мягкому темно-синему сиденью и откинула тяжелую голову на спинку. Но сейчас мне нельзя расслабляться. Я хочу прямые ответы.

– Фаб, – снова произнесла, так и не дождавшись от ректора ни слова, – мы договаривались быть откровенными друг с другом. Мне не подходит роль безмозглой красивой куклы рядом с мужчинами, которые все решают сами. Это касается меня не меньше, чем вас.

Ректор нахмурил свои идеальные красивые брови и посмотрел пронзительно, тяжело, мучительно размышляя, стоит ли посвящать меня в их тайны. Закатила глаза, нервно выдыхая, и решительно поднялась.

– Если ты настолько не доверяешь мне, то не вижу смысла вообще продолжать наши отноше…

Договорить он мне не дал. Налетел грозным вихрем, сжал в каменном кольце сильных рук, крепко прижимая к напряженному телу.

– Никогда больше так не говори, – прошипел он болезненно.

На высоких скулах пробежали черные чешуйки. Зрачки вытянулись в тонкую нить и пульсировали в такт бешеного биения его сердца.

– Мне физически больно, когда ты ставишь нас и наше будущее под сомнение, – выдавил он, не в силах успокоить разбушевавшегося змея.

– Тогда доверяй мне. Раздели со мной свое бремя, – вкрадчиво попросила я, ласково поглаживая его ладонью по щеке.

– Хорошо, – обреченно вздохнул он. – Правда в том, что мы, я, Дарион, и Леоринэль, безумно боимся за тебя, – молчала, ожидая подробностей. Я тоже ужасно боюсь за них, ведь уже успела лицезреть, на что способны воины тьмы. – Для того, чтобы раз и навсегда уничтожить зверя, хранители должны пропустить свою магию через призванную, соединяя потоки воедино, и поразить тьму. Как ты понимаешь, вряд ли тварь будет спокойно стоять и ждать своей участи. Она будет яростно сопротивляться. Ты… ты можешь пострадать.

– И вы тоже, – эмоционально подхватила я. – Если будете держать меня в стороне, пытаясь справиться своими силами, погибнет много ни в чем не повинных существ.

Ректор в гневе сжал зубы, желваки на его щеках заходили ходуном, глаза метали молнии.

– Мне страшно, поверь. Но еще страшнее – лишиться вас, – продолжала убеждать его. – Чем быстрее вы разберетесь, как это работает, и обучите меня, тем меньше будет жертв.

– Поверь мне, мы, как никто, понимаем это, – ответил Геноа. – К тому же, прежде всего необходимо дождаться вестей от Леоринэля.

С того самого дня я редко видела своих мужчин. Все силы были брошены на подготовку к полномасштабному вторжению врага. Иногда Фаб все же находил возможность вырваться ко мне, и тогда я тихонько лежала рядом с уставшим, пропахшим смертью и кровью мужчиной. Тихонько гладила его волосы, обнимала, прижимаясь всем телом, делясь своим теплом и любовью. Не смыкая глаз, рассчитывала дождаться, когда он немного передохнет и встанет, чтобы проводить своего мужчину, но неизменно засыпала, измученная бесконечными переживаниями.

Фаб уходил бесшумно, оставляя на подушке свой неповторимый аромат, смешанный с горечью потерь, и неизменно нежный цветок мирании. Белоснежный крупный бутон, похожий на родной колокольчик, с голубыми прожилками. Он будто был высечен из тончайшего льда, тронь – и рассыплется сотней сияющих осколков. У меня уже получился небольшой букетик. Эти цветы прекрасно себя чувствовали под магическим куполом в специальной питательной среде.

Дарион пришел лишь однажды, глубокой ночью просто шагнул в нашу с ректором спальню, и я проснулась, всем существом ощущая любимого мужчину. Он молча сгреб меня в охапку вместе с одеялом и поцеловал, глубоко, жадно, забирая дыхание, заменяя собой мой воздух. С усилием оторвавшись, надрывно прохрипел:

– Как же я скучал без тебя! – и все.

Через несколько минут он ушел, оставив на моей руке изящный браслет с крупными дымчатыми камнями в сочетании с прозрачными желтыми, изумительной чистоты и целой россыпью огненно-алых.

– Он означает, что ты моя, – бросил он, а я, перепугавшись сверх всякой меры, вдруг затряслась в беззвучном плаче, оставшись совершенно одна.

На следующий день свой браслет на моем запястье застегнул Фаб. Его подарок был несколько массивнее, в сверкающих черных и прозрачных крупных камнях, обрамленных драгоценными кристаллами поменьше. Он улыбнулся мне устало. Я же вцепилась в его простую рубаху, не намереваясь отпускать, пока не получу ответы.

– Что с Леоринэлем? – спросила его.

– Он жив.

– Тогда почему не приходит? – потребовала ответ.

Фабрициус отвел глаза.

– Думает, что не нужен, – выдохнула еле слышно. – Передай… скажи, что я прошу его прийти, как только он сможет.

Геноа кивнул и уже собрался уходить, но я остановила его самым важным вопросом:

– Что вы решили по поводу моей магии?

Фаб устало отвел глаза, но все же ответил: