Моя тьма, его правила - Светлана Тимина

Психоаналитик сочла своим долгом предупредить: никто не знает, как все обернется. Не исключен даже вариант, в котором жизни Майкла угрожает опасность.

Бейн был готов. Он предполагал что-то подобное. Но впервые чужие переживания и шанс все исправить стали для него приоритетом.

…Дреа пошевелилась, оглядываясь по сторонам после черной повязки.

Всё как в тот раз. Его тень, его силуэт у окна.

Голос — тот же. Глухой. Спокойный. Страшный.

— Ты убила моего брата. Я убью в тебе все живое.

Она не дрогнула.

- Ты меня с кем-то перепутал. Я точно никого не убивала. Если ты ошибся, отпусти меня сейчас.

В прошлый раз он заставил ее упасть ударом ноги в лицо на этих словах.

Сейчас же подошёл ближе. Смотрел в упор. Она слышала, как он дышит.

Близко. Жёстко.

Раньше бы отшатнулась. Теперь — нет.

Он схватил её за запястья. Точно так же, как тогда.

Сжал. Сила — та же.

Но теперь — она смотрела в глаза.

— Сделай это, — прошептала она. — И не щади. Я вынесу.

Бейн толкнул ее на пол. Только теперь на мягкую поверхность.

Тот же матрас. Те же стены. Никакой мебели. Только он, она — и прошлое, ждущее перезапуска.

Он связал её. Как тогда.

Но теперь — она не молчала.

- Ты пожалеешь о том, что я тебя не убил, когда я с тобой закончу.

Голос вышел безукоризненно ровным.

В нем говорил не тот Майкл, что сходил с ума от Блейк и боялся причинить ей боль.

Не тот, что пытался вытянуть из Тьмы. Чёрный. Тёмный. Тот, что ломал её.

Но парадокс был в том, что он действительно спасал.

— Я не знаю твоего брата.

Его пальцы легли на её запястья. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Сжал.

Она вздохнула. Глубоко, но не болезненно.

Всё тело помнило: вот она, хрупкая, послушная. Но в этот раз она не оцепенела от его слов. Не сломалась от его удара. Она шла в это сознательно.

И именно это — пугало больше всего.

— Сделай это, — прошептала она. — Не щади. Я вынесу.

Слова резанули по сердцу.

Он должен был остановиться.

Но не остановился.

— Я чувствую запах твоего страха, — произнес ледяным тоном. – Это все, что у тебя теперь будет.

Придавленная его словами, взбитая триггерами и вьетнамскими флешбеками, Дреа вдруг резко подняла голову.

— А я чувствую твой стыд.

Эти слова обожгли сильнее, чем крик.

Девочка освоила искусство калечить. У нее был непревзойденный учитель.

Майкл сделал над собой усилие. Его взгляд сосредоточился в огромных зеленых омутах глаз Дреа, стремясь там найти то, что может его остановить.

Страх? Ужас? Может, нездоровую зависимость от своих слов и действий, проблеск покорности с тайным элементом наслаждения, как это было с Блейк?

Нет. Дреа Каммингс смотрела прямо, с ненавистью во взгляде и желанием вырвать из себя темноту разрушения, которая так долго бежала в ее венах вместо крови.

Он сам не знал, что именно искал.

Он не был окончательно прощён.

Но он был нужен.

И снова должен был стать чудовищем. Чтобы она снова стала собой.

Потому что на этот раз — он ведет свою жертву из темноты сильной. А не разрушенной.

Полные боли глаза Блейк, ее дрожащие ладони и поджатые в ненависти губы словно вспышка опалили его память.

Он не верил до конца, что однажды сможет вернуть ее. Но он вытягивал из тьмы совсем другую девушку с надеждой на то, что ему за это воздастся.

Сейчас ему пришлось снова стать чудовищем. Ради Дреа. И ради шанса вновь обрести свое счастье после искупления.

Глава 66

Спустя час

Кровь стекала по шее, тёплая, липкая. Не глубокий порез — царапина, но я знал: она держала нож у самого края.

Ни на миллиметр больше — и…

Дреа Каммингс сидела рядом. Дышала тяжело. Но в ее огромных глазах почему-то не было ни истерики, ни раскаяния. Лишь какая-то странная ясность. Словно за этими минутами стояла целая жизнь.

Нож лежал на полу, почти насмешливо блестя в свете лампы.

Майкл не мог потерять контроль. И, помня о своем обещании дать ей освобождение – не дрогнул, когда эта штука появилась в руках Дреа.

Теперь она смотрела на него с вызовом. С хищной, но не безумной улыбкой, будто все это было спланировано заранее.

Что он испытал, впервые увидев нож в ее руках?

Страха в нем не было давно. Или этот страх уже давно померк перед осознанием того, что ему придется жить без Блейк.

Переломный момент? Тот, что его жертва так отчаянно призывала?

Он примирительно уронил кнут на пол и поднял руки. Оба участника игры сейчас делали вид, что один, более сильный, не сможет обезоружить хрупкую девочку с ножом в руках, а вторая – ослабленная и переломанная – нашла в себе суперсилу и не собиралась ее отпускать.

Бейн знал, что всего лишь остановит ее ладонь, если она прицелится в горло. Его смерть не принесет облегчения Каммингс, а только сломает жизнь окончательно. У нее не хватит силы удара скорее всего, но проблемы с полицией обеспечены.

В остальном он должен был вытянуть ту, кого сам разрушил, любой ценой.

Она не была безумна. Бейн не сломал ее до такой степени, и когда это понял, облегчение было сродни катарсису. Когда Дреа бросилась на него с ножом, он даже не увернулся.

- Режь. Можешь сильнее.

Разрез на руке он проигнорировал. Кровь стекала на пол по его пальцам, которыми он пытался – впрочем, без нажима – перехватить запястье Дреа. Но девушка уворачивалась.

Кричала, что он ошибся. Что она не та, кого он считал виноватой в смерти брата. Несколько махов острозаточенного лезвия оставили разрезы на ткани костюма Бейна.

А потом щеку обожгло огнем. Он не сразу понял, что произошло.

Шрамы украшают мужчину. Так всегда говорила его мать. Если бы она только знала, каким образом был получен этот.

Майкл еще не осознал, что именно происходит. Но уже точно знал – этот след от ножа он оставит на своей коже. Как воспоминание о самой тяжелой ошибке и цене ее искупления. Как знак того, что он прошел свой ад вдоль и поперек и получил свое прощение.

Дреа посмотрела на нож. Потом на него. С испугом.

Не потому, что ожидала – сейчас