Моя тьма, его правила - Светлана Тимина

— Дреа, — Майкл не знает, как достучаться и что сказать. Наверное, впервые у него не находится слов.

— Не говори. Не смей. — Она поднимает пистолет чуть выше, направив прямо в его грудь. — Мне не нужно твоё объяснение. Я просто хочу знать — почему?

Он молчит. Потому что слов. И потому что она не собирается слушать.

— Ты знаешь, что во мне умерло тогда? — тихо, почти спокойно говорит она. — Не просто тело. Не просто память. Я умерла. А теперь я — призрак. Я живу по инерции, Майкл. Дышу, потому что не забываю, как это делается. И всё это — дело твоих рук.

Он хочет шагнуть ближе, обнять, чтобы почувствовала, как ему больно за те события. Но Дреа делает шаг в сторону. Строго. Отмерено.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое боль? — ее голос дрожит. Но не от страха. От ярости, которая жжет изнутри. — Я не забыла. Ни одного слова. Ни одного твоего взгляда. Ты говорил, что хочешь, чтобы я сломалась. Поздравляю. Это случилось.

Он смотрит на неё. И впервые за долгое время ему становится по-настоящему страшно.

Не за себя. Не потому, что пистолет снят с предохранителя и смотрит ему прямо в сердце.

За неё.

— Стреляй, — говорит Бейн, и внутри становится легко. Это, наверное, единственное решение.

Тишина.

Он делает ещё шаг вперёд.

— Если это освободит тебя — стреляй. Стив оформит это как твою самозащиту. Я не вру.

— Не льсти себе. Я не хочу освобождения, — её глаза блестят. — Я хочу, чтобы ты жил с этим. С каждым днём. С каждой ночью. Чтобы ты просыпался и вспоминал, как делал это. Со мной. И с

ней теперь тоже.

Майкл останавливается. Дреа медленно опускает пистолет.

— Я не могу тебя убить, — шепчет она. — Потому что ты уже мёртв.

И она прошла мимо. Словно его не было. Он стоял, чувствуя, как слова, сказанные ею, разрезают внутри всё живое.

Когда дверь захлопнулась, он остался в темноте. В темноте, как два года назад, где родился его ад. И теперь ад остался с ним навсегда.

Глава 63

Майкл

Сообщение было последним гвоздём, забитым в крышку его условного гроба. Он смотрел на экран, пока белые буквы не начали расплываться.

«…Дреа, я принял решение. Я во всем сознаюсь. Я не стану молчать. Мне не выпутаться – я убил настоящую Дреа Вудворд. Не переживай – я сделаю все, чтобы тебе не пришлось проходить ад из-за статуса жертвы. Я принесу настоящее искупление. Я виноват перед тобой, поэтому будь уверена — если я сяду, помощь тебе продолжится. Я оформил доверенность на Стива…»

Пальцы дрожали. Он не спал. Не мог.

Слишком отчётливо чувствовал её взгляд, её холод, и голос, сказавший: «Ты уже мёртв».

Слишком громко звучал внутри тот самосуд, который никто больше не мог провести — кроме него самого.

Утро было серым. Безмолвным. Машина резала пустые улицы, как нож по венам. Всё, что держало его на плаву — лицо Блейк.

Её губы. Её волосы на подушке. То, как она смотрела на него, когда ещё верила.

Тёплая, сладкая, непредсказуемая.

Он помнил, как обнимал её, вдыхал аромат кожи, срывал дыхание с её губ. Помнил, как хотелось остаться с ней — просто остаться. Без кандалов. Без игры. Без прошлого.

Но он знал: это невозможно. Не теперь. Не после всего.

Он свернул на парковку у здания ФБР. Всё ещё внештатник, всё ещё числился — они примут. Они посадят. Он расскажет всё. Папки, улики, схемы. Каждую деталь.

И сядет. Освободится? Нет. Но хоть снимет с себя этот груз.

Он уже открыл дверь машины…

Когда увидел её.

Дреа.

Она стояла прямо перед ним. В кожаных обтягивающих легинсах и ветровке, волосы спутаны, лицо бледное. Но глаза — другие. Не пустые. Глубокие. И… растерянные?

— Не делай этого, — прошептала она, подойдя ближе.

Он смотрел, не двигаясь.

— Дреа...

— Это не даст мне счастья, Майкл. Я думала, что хочу, чтобы ты сгнил за решёткой. Но я поняла… ты сядешь — а я останусь здесь. С этим. С собой.

Она обхватила себя руками, словно мёрзла.

— Тогда что? — он выдохнул. — Как ты хочешь исправить то, что уже произошло?

— Поехали. В студию. Я покажу.

Он не понял. Но сел за руль. Её голос был треснутым, но не сломанным. И внутри у него всё перевернулось: страх, тревога, и эта бешеная боль в груди — она всё ещё жила.

Студия была пуста.

Она остановилась у входа. Медленно повернулась.

— Дреа…

— Послушай, — она закрыла глаза, потом снова открыла. — Мне нужно пройти через это. Мне нужно переиграть всё. Снова. Но по-другому.

Смысл сказанного не сразу дошел до Майкла. Пока она не взглянула на него снова, тем взглядом, от которого он два года просыпался в холодном поту и жалел, что не погиб.

Она смотрела осознанно. Все эти испытания не уничтожили ее психику. Она была уверена в том, что говорила.

— Нет. — Он почувствовал, как горло сдавило. — Нет, ты не…

— Я не схожу с ума, Майкл, — перебила она спокойно. — Это не про тебя. Это не стокгольмский синдром, твою мать. Это не попытка найти в том ужасе что-то, что изменит восприятие.

Это про меня. Я не хочу быть жертвой. Я хочу проиграть это снова. Но теперь — по своим правилам. Чтобы выйти, не сломавшись.

Глава 64

Он подошёл ближе, медленно, как к дикому зверю.

— Ты не обязана. Это не путь.

— Я просто хочу жить и дышать полной грудью, — сказала она. — Есть мужчина. Хороший. Но я не могу даже прикоснуться к нему. Тело всё помнит. И отталкивает.

Она замолчала. Видно было, как борются внутри две сущности. Она не простила его. Ее ненависть все еще бурлила в душе, вызывая сомнения, но в больших глазах появилось осознание – чтобы двигаться дальше, необходимо вспороть зону комфорта по швам. Переродиться через боль.

- Не смотри на меня так. Я не о тебе сейчас говорю. Я сломленная, а не сумасшедшая. Не думала, что после тех двух месяцев с