Божественная судьба - Морган Би Ли

В общем, бардак.

Но я горжусь этим.

Я целую Мэйвен в лоб, рукавом смирительной рубашки стираю бензин и сажу с ее хорошенького личика. — Одной угрозой нашему квинтету стало меньше. Я в порядке, Подснежник.

Она изучает меня мгновение, прежде чем ее губы слегка изгибаются. — Я была права. Рассерженный Эверетт — определенно зрелище, на которое стоит посмотреть.

Крипт наконец выходит из Лимба в замороженный пентхаус, позволяя Бэйлфайру удариться об одну из ближайших стен. Принц Кошмаров немедленно наклоняется, чтобы поднять эти проклятые пальцы, которые он, очевидно, уронил, прежде чем повернуться и предложить их Мэйвен, совершенно серьезно, с надеждой глядя на нее.

— Теперь ты меня прощаешь, любимая?

Меня тошнит при виде окровавленных пальцев, которые этот сумасшедший мудак выдает за цветы. Тем временем губы Мэйвен подергиваются, как будто она очарована и пытается не улыбаться.

— Мы поговорим об этом позже, — говорит она ему, хотя я и не понимаю, о чем она говорит. — Что более важно, ты снова отправил Бэйлфайра в Лимб. Неужели он…

— Я в порядке, — успокаивает нас Бэйлфайр. — Я закрыл глаза, так что, вероятно, это не повредило моей голове еще больше, чем уже есть.

Я удивленно поворачиваю к нему лицо. Когда я это делаю, оборотень видит мое лицо впервые с тех пор, как он одичал. Его золотистые глаза округляются от удивления.

— Срань господня, у тебя такое гребаное лицо…

Я поднимаю руку, не в настроении иметь дело с его большим болтливым ртом. — У тебя есть тридцать секунд, чтобы выкинуть из головы все комментарии по поводу моего лица. Если ты скажешь еще хоть слово после этого, я заморожу твой язык, оторву его и засуну тебе в задницу.

Крипт ухмыляется, указывая на меня одним из отрубленных пальцев. — Милостивые боги! Это та версия Фроста, с которой я действительно мог бы ужиться.

Бэйлфайр приподнимает брови, глядя на остальных. — Кое-кто не в себе.

— Мы все не в себе, — огрызается Сайлас рядом, пугая всех. Сейчас он сидит, прислонившись спиной к стене, потирая виски, прежде чем снова ударить по пустоте. — Я согласен с Эвереттом. Я бы предпочел не слушать, как ты отпускаешь любительские шуточки по поводу вида его лица, сколько бы нам ни удалось прожить.

— Да, да. Побереги свое лицо, Фрости, — шутит Бэйлфайр, добродушно хлопая меня по плечу. — В любом случае, так будет лучше. Так ты меньше похож на засранца, с которым я только что позабавился ради тебя.

Я делаю паузу, меня осеняет новое осознание. — Подожди. Ты сделал это, чтобы защитить меня, или это был твой дракон?

— Ты думаешь, моему дракону есть хоть малейшее дело до тебя? Не, этот придурок вытолкнул бы тебя из окна, а потом выпрыгнул бы сам, — фыркает он. — Мозги — не его сильная сторона.

— Напомни мне, какой еще идиот только что выпрыгнул из окна без всякого плана, — многозначительно протягивает Крипт.

— Да ладно тебе. Я знал, что ты в любой момент выпрыгнешь из окна ради меня, приятель, — дразнит оборотень.

Бэйлфайр только что спас мне жизнь. Специально.

Это странно, но я думаю, что нет ничего более странного, чем то, что Крипт спас огромную ящерицу.

Когда я замечаю, что Мэйвен тихо ухмыляется нам, я вздыхаю.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но это не потому, что…

— Это абсолютно потому что вы все чертовы неженки, — вставляет она. — Невероятно сексуальные неженки, но тем не менее неженки.

Крипт фыркает при этом, как всегда недовольный мыслью о том, что он поладит с нами, но затем серьезно смотрит на меня. Он выглядит почти… грустным. — Мои соболезнования, Фрост. Хайди заслуживала лучшего.

Бэйл хмурится. — Кто такая Хайди?

— Сестра Фроста, — сразу же отвечает Крипт.

— Что? — Синхронно спрашивают Сайлас и Бэйлфайр, оба шокированные.

— Погоди-ка, блять. Ты хочешь сказать, что где-то поблизости разгуливает еще один Фрост? — Добавляет Бэйлфайр, переводя взгляд с одного на другого широко раскрытыми золотистыми глазами, как будто эта идея ужасна.

— Больше нет, — говорю я, мой голос внезапно становится слишком хриплым, чтобы слова звучали правильно. — Хайди не… не была типичным наследником. Если мои родители отослали ее, она…

Я замолкаю, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Крипта, пока весь разговор с отцом прокручивается у меня в голове. Я точно знаю, что никто из нас не произносил ее имени вслух. Иней еще сильнее растекается по моим рукам, когда я делаю шаг к нему.

— Крипт. Откуда, черт возьми, ты узнал имя моей сестры? — Спрашиваю я.

Он рассеянно потирает то место, куда ему раньше вонзали шприц в шею. Его метки постоянно загораются, его взгляд скользит к разбитому окну.

— А если предположить, что рыжий наемник все еще жив?

Он явно пытается отмахнуться от этой темы. Не собираясь позволять ему, я снова испытываю свои силы, впервые поднимая руку. Появляется тупой осколок льда, выступающий из пола и заставляющий Крипта врезаться в стену. Прежде чем я успеваю прижать его и спросить, откуда он узнал о моей сестре, что-то большое и чертовски теплое врезается мне в бок.

Внезапно я оказался прижатым к стене очень раздраженным Бэйлфайром.

— Не трогай Крипта прямо сейчас, — огрызается он. — Он этого не вынесет.

Что за черт? — Когда ты начал так сильно беспокоиться об этом психопате?

Сайлас бормочет оттуда, где он сидит на полу, наблюдая, как он раскачивается. — Бэйлфайр хочет сказать, что Крипт в данный момент слабее даже больше, чем все остальные из нас.

Принц Кошмаров выглядит более оскорбленным, чем я когда-либо видел, когда он отрывается от стены и сердито смотрит на нас троих. — Слабее? Нужно ли мне напоминать тебе, что я наполовину настоящий монстр, так что можешь сразу отваливать, ты, гребаный…

Его метки снова загораются. Боль искривляет его лицо, когда ноги подкашиваются, но Мэйвен реагирует быстрее любого из нас. Она тут же укачивает его верхнюю половину тела у себя на коленях на полу, на ее лице отражаются сильные эмоции, когда она наблюдает, как Крипт крепко зажмуривает глаза. Он судорожно сжимает зубы, как будто у него болит все тело, на лице выступают капельки пота.

Горе, гнев и напряжение спадают с моих плеч, когда я понимаю, что инкуб, наконец, начинает получать то, над чем он так усердно работал, пока нашей хранительницы не было.

И Мэйвен старается не плакать, потому что она тоже это знает.

Видеть мою сильную, неунывающую хранительницу на грани слез — признак того, насколько сильно её ломают наши проклятия. Это разрывает мое гребаное сердце на части.

— Будь ты