Любовь(ница) - Ария Тес

Но ему больно.

Вот как повернулась жизнь. Самые близкие люди считают его монстром…

— А ты забыла, моя дорогая, почему я так глубоко в этом потонул? Так ты, вроде, сказала?

Ее глаза… чистые воды озера, которое располагалось вниз по склону их родного дома и их общей юности… смотрят на него, и он знает, что она его уже не узнаёт. Иногда он сам себя не узнавал, но он делал определенные вещи, потому что так было нужно.

Тимур давно знал, что некоторые вещи делать необходимо. Чтобы тупо выжить.

— Ты просила меня спасти тебя, — шепчет он, — И я тебя спас. Думаешь, это далось просто? Я заплатил эту цену за твою безопасность, и как ты можешь догадаться, безопасность от Берсановых стоит очень дорого. А теперь я для тебя монстр… интересно получается.

— Господи, — выдыхает она в ответ, — Моего отца уже давно нет в живых, Тимур! Черт возьми. Да даже Валид умер! Но тебе мало…

— Твои безумные родственники научили меня одному, Диля. Власть и только власть может тебя защитить.

— Чего стоит твоя власть?! Твой сын…

— Не говори о нем, — резко отрезает Тимур.

Он не хочет слышать про Анвара. Его предательство стало самым больным предательством.

Диляра всхлипывает.

— Мне пришлось много сил приложить, чтобы наладить наши отношения, Тимур. Ты понимаешь, каково это? Когда твой ребенок...думает, что ты его предала?

Он поджимает губы и отводит взгляд, ведь прекрасно понимает, о чем говорит его Диляра. Когда-то давно Анвар пытался защитить свою мать, но Тимур ничего вокруг не видел. Сейчас он понимает, что сломал бы своего ребенка, лишь бы тот не мешал ему действовать так, как он решил.

Он и сломал по итогу. Он и сломал... позже, но какая разница? Если это все равно итог.

— Анвар не понимает, что я делала все, чтобы защитить его. От тебя.

Ее слова больно бьют. И она это знает. Но продолжает.

— Я же знаю, каково это...

— Блядь, закрой рот! — рычит он, резко переведя глаза на нее.

Она имеет право. Только ему плевать. Он не хочет это слышать. Он не готов это слышать...

Диляра поджимает на мгновение губы, но потом с них срывается смешок.

— Ты так боишься этого сравнения, но открой глаза. Оно правдиво до последней запятой. Ты стал воплощением моего больного отца, которого поклялся ненавидеть всю свою жизнь.

Тимуру нечем крыть. Он молчит.

Она вздыхает.

— Ты бы не позволил. И я столько лет тебе подчинялась...ради Анвара не знала его семью, Тимур! Его женщину! Не видела своих внуков…

Тимур резко вскидывает взгляд. Внуков?

Он никогда не признается, что все знает про эту Надю. Поначалу он считал ее охотницей за состоянием, только быстро убедился в обратном. Абсолютно простая, ничего не жаждущая в ответ девушка. И дочу у них — чудо. Он никогда не расскажет и о том, что в его сейфе лежит много ее фотографий. Зачем? Он не знал, но ему нравилось иногда их разглядывать. Девочка была похожа на Диляру? Да. И на Анвара тоже да. И, возможно, на него самого.

Диля тихо всхлипывает и улыбается.

— Ты ошибался, мои звезды. Ты ошибался. Надя — очень хорошая девушка, и она безумно любит нашего сына. Я это видела. И видела его к ней любовь. Знаешь, что я в ней узнала? Твою любовь. Тогда. Когда ты был готов отдать за меня весь мир…

Глупая. Тимур был готов отдать за тебя весь мир даже сейчас. И за него. И если потребовалось бы, за эту глупую девчонку и Аву.

Он узнал о планах Егорова слишком поздно, чтобы ему помешать. После этого все было уже предрешено. Он это знал. Полагаю, он знал уже давно и давно готовился к такому концу. Вторую жену обеспечил всем необходимым. Все-таки у них был общий ребенок. Дочка. Третья жена была блажью, поэтому о ней он не думал вообще. В какой-то момент в темной камере, когда некуда было скрыться от своих мыслей, он даже подумал, что она стала для него воплощением ненависти к себе. Из разряда сгорел сарай, гори и хата. Дойти до дна. Пробить его. И опуститься еще ниже.

Стать тем, на кого он поклялся никогда не быть похожим...

— Ты сказала… внуков? — тихо переспрашивает.

Диля двигается ближе, трясущимися руками достает телефон и кивает пару раз.

— Вот, смотри.

Экран ее телефона зажигается. С него на него смотрят его собственные глаза. Черные как сама ночь.

Внутри что-то взрывается.

Он знает, что они никогда не назвали бы ребенка в его честь, но ему бы этого хотелось. И сына увидеть снова тоже хотелось бы. В последнюю их встречу он сказал совсем не то, что хотел сказать. Обида и тщеславие перевесило здравый смысл.

— Как его назвали? — еле слышно спрашивает Тимур.

Диля улыбается.

— Они назвали его Алешей. В честь друга Нади, который погиб.

Тимур хмурится и резко поднимает глаза. Все-таки проблемы были? Нет, он не рассчитывал на них. Это были пустые угрозы. Его брат никогда бы так не поступил.

Или поступил?

Диляра, которая слишком хорошо знает вторую половину своей души, слабо улыбнулась.

— Все нормально. У мальчика была… страшная болезнь. Ему делали операцию, но она… в общем, сложно все. Он умер под наркозом. Остановилось сердце.

Тимур ощутимо выдыхает, а потом вздрагивает. Ее пальцы касаются его сухой ладони.

Ток.

И этого не было уже очень много лет. Ряд, как ему казалось, логичных поступков и решений, привели к краху их близости. Она еще бьется где-то в недрах, под слоем пепла, но лишь из-за того, что такая связь в принципе никогда не умирает.

Отголоски по-настоящему большой любви вечно будут гореть. Сколько ее ни руби. Сколько ни насилуй. Некоторые чувства невозможно выдернуть из своей памяти…

— У него свадьба, Тимур, — тихо шепчет Диляра, — И ты бы его видел… Наш мальчик так безумно счастлив! Его все волнует. Какие цветы? Ресторан? Украшения? Он все выбирает вместе с Надей, родной. И ему правда интересно. Понимаешь?

Конечно, он понимал.

Он сам через это проходил; с ней. Когда в их жизни абсолютно все его волновало. Потому что ее волновало…

— Пожалуйста. Тимур. Я тебя умоляю, не дай ему снова… только не опять. Я хочу, чтобы наш мальчик был счастлив. Мы же все ради него когда-то. Ты помнишь? А если нет, то...господи, звезды мои, я все сделаю. Что хочешь — я сделаю все, но… пожалуйста, я…

Ее мольбы слушать ему было больно. Тимур морщит лицо, вынимает свою