Любовь(ница) - Ария Тес

— Тридцать пять недавно исполнилось.

Вскидываю брови. Нет, он не выглядит на этот возраст. Максимум тридцать, тридцать три...

— Что? Не тяну?

— Не очень-то.

Улыбается шире.

— Знаю. Это генетика. Мои родители тоже хорошо сохранились.

— Окей. Ты меня старше. Супер. Ну и что? Ты преисполнился осознанием к своим тридцати пяти?

Он снова смеется, откинув голову назад.

— У меня был очень мощный спринт по морали, Надя.

— Звучит...увлекательно?

Кирилл вздыхает, продолжая улыбаться по-прежнему мягко, но и как-то дико печально, а потом говорит откровенно то, в чем другим сознаться было бы невыносимо сложно...

— Я так устал быть один, что мне просто нужно во что-то верить…

— Ты не один, — тихо отвечаю.

Так хочется его сейчас обнять…

— Я знаю, но у меня нет самого главного, Надя. Такой же семьи, как у вас с Анваром. Ребенка. Я хочу ребенка и женщину, которой смогу доверять. Надеюсь, после всего того зла, которое я совершил, Вселенная сжалится надо мной. Хах… у злодеев редко бывают хэппи энды, и пусть я сейчас звучу абсолютно неразумно, но что еще остается? Если ты злодей.

— Мне кажется, ты себя слишком демонизируешь.

— Поверь, это не так. Я — плохой человек.

— Плохие люди не переживают из-за того, что сделали.

Он мягко улыбается.

— Откуда тебе знать? Ты не такая.

Издаю смешок.

— Ну да.

— Ты про ваши отношения переживаешь?

— А не должна?

— Всякое в жизни бывает. У меня есть несколько друзей, которые начинали свои отношения с их женами...неправильно. В общем понимании.

— Что это значит?

— Что не всегда все складывается так, как дóлжно, Надя. Жизнь слишком разнообразна, поверь мне. Разные ситуации, разные обстоятельства. Любовница — это плохо, а жена — хорошо...слишком узкое понятие, чтобы вместить в него все нюансы. Не ругай себя за то, как сложилась твоя жизнь. В любом случае, думаю, ты уже достаточно за все заплатила.

— Думаешь?

Кирилл улыбается и жмет плечами.

— Однажды я был в одном буддийском храме...

— После того, что произошло?

— Кхм...да. И там я встретил монаха. Мне нужен был выход, и он мне его дал. Не знаю, насколько это реально, но мне действительно нужно во что-то верить. Или все бессмысленно. Где пробил, восстановить не смогу никогда, зато могу дать что-то взамен. Если это помощь двум хорошим людям, попавшим в непростые обстоятельства? Что ж. Значит, будет так. Что касается тебя? Где-то ты забрала, я не спорю, но и от себя оторвала очень много. Хватит себя наказывать.

— Баланс...

— Баланс.

Снова хочется сказать что-то против, но Кирилл вздыхает и отрезает все пути.

Разговор закончен.

— Что касается его отца… я не знаю. Ты должна понимать. Решать будет только Анвар. Я бы мог его закрыть, у меня достаточно влияния. Понимаю, что ему сил не хватало, и ты должна это понимать.

— Я понимаю...

Кирилл слегка кивает.

— Хорошо, что в тебе этого нет.

— Чего?

— Остроты, да и сучести в целом. Любая другая могла бы обвинить его в бездействии...

— Я не стану.

— Знаю, и это правильно, потому что он не бездействовал. Восемь лет назад он был совсем молодым, привыкшим к определенной жизни. И вообще. Он его отец, и во многом ему сложно...кхм, меньше места для лавирования, так сказать. Мне же насрать, да и в целом. Мы с ним разные люди и становились на ноги по-разному. Хочу, чтобы ты это понимала.

— Я понимаю.

Он снова кивает.

— Такое решение принимать за него...я не имею права, Надя. Я могу только помочь в реализации, но это...его история и его выбор.

— Делай, — звучит неожиданно и хрипло.

Мы резко поворачиваем головы. На пороге кухни стоит Анвар. Заспанный, но серьезный. Он касается меня взглядом, потом переводит его на Кирилла и кивает.

— Если ты можешь помочь, я буду вечно перед тобой в долгу. Делай.

Кирилл недолго изучает его взглядом, а потом коротко кивает и встает. Покидает кухню, достав из кармана телефон.

Мы остаемся один на один.

Анвар смотрит на меня пристально. Я рвусь на части…

— Не надо, Надя, — тихо просит, делает шаг.

Обнимаю себя руками и жмурюсь…

— Это же твой отец, Вар… это…

— Он перестал быть моим отцом уже достаточно давно, — отвечает уверенно, а потом подходит и обнимает меня.

Его подбородок ложится на мою макушку, а ровное сердце стучит, кажется, чуть быстрее…

— Ты ни в чем не виновата, любимая, — продолжает хриплым шепотом, — Я давно расставил приоритеты. Ты — мой смысл и моя жизнь. Если нужно так, значит, будет так.

— Вар…

Он отстраняется, потом подцепляет мой подбородок указательным пальцем и шепчет.

— Не думай ни о чем. Это только мой выбор и мое решение.

— Но ты делаешь его из-за меня.

— Нет, малыш. Я делаю его из-за себя, и я давно его сделал. У меня не получилось просто.

— Я…

— Я люблю тебя, Надя.

Замираю.

Анвар много раз признавался мне в любви, но это совершенно другой уровень. Сейчас и ночью — это совершенно другой уровень, на другом, вечном языке…

Я вдруг понимаю, что он за мной на край света. Навсегда. И раньше это, кажется, знала, но теперь...нет никаких других перспектив. Правда может быть отвратительной, уродливой и жестокой. В моем случае, она просто определяющая. Он за меня все отдаст, и ради меня все примет. Наши отношения теперь зависят только от меня...

«Семья»

Надя

Мы не заходим в комнату. Мы в нее залетаем.

Громко хлопает дверь, но сразу же тает…

Я целую его грубо, он отвечает мне жестко. Дышать нечем, и будто все тело сжимает.

Словно ты тугая пружина.

Одежда — летит прочь. Его руки прижимают меня до легкой боли, но она мне так нужна сейчас.

— Я скучал по тебе пиздец, — рычит, подхватывает меня и несет к кровати.

Она большая. Она мягкая. И холодная…

Но вспыхивает сразу, как только мы на нее падаем. Издаю стон в ответ на укус, который Анвар оставляет на моем плече.

Ногти в кожу.

Его рык.

Я тихо смеюсь и тяну его ближе. Как же меня дико бесит его ремень и все эти гребаные пуговицы на джинсах.

— Тише, — улыбается, не дает ответить.

Анвар снова меня целует, чуть отстраняется, и я слышу, как звенит его пряжка, а потом и молния на ширинке.

Так громко… по нервам.

Треск моих трусиков.

Еще громче.

И это похоже на разряд. Из груди рвется какое-то дикое, ответное рычание. Стон.

Падение…

Он проникает в меня жестко. Он знает, что мне