Любовь(ница) - Ария Тес

мало их по итогу. Говорят, деньги — это свобода. Возможно. По крайней мере, для того, кто их держит? И не замечает, как близких своих ломает его жестокая воля. Когда-нибудь… сука, когда-нибудь я все это тебе верну с горкой, сука.

За все отомщу.

От ярости сводит скулы. Мне то и дело перед глазами красным мигает, и на мгновение взгляд цепляется за нож, лежащий на серебряном подносе.

Я смогу его поднять?

— Анвар? — тихо зовет меня мама, я пару раз моргаю и смотрю ей в глаза.

В гостиной воцарилась густая, липкая тишина.

Отец смотрит на меня выжидающе, ухмыляется.

Надо отсюда валить…

Разворачиваюсь, не говоря ни слова, но тут же в спину прилетает уже его реплика.

— Я жду тебя на выходных. Мы давно не проводили вместе время…

— Забудь, — роняю хрипло.

Он издает смешок.

— Прости?

Резко поворачиваюсь и рычу.

— Забудь на хер! Я не собираюсь «проводить с тобой время»! Никогда! Только работа, все остальное — пошел ты на хер!

— Анвар! — восклицает мама, но отец поднимает ладонь, так просто отнимая ее голос.

Господи, как это просто…

Она замолкает моментально, опускает глаза, и… я не могу понять. Как ты позволила так с собой?! Ты же была совсем другой женщиной…

— Очень громкие заявления, — тихо говорит он, — Но я — твой отец и…

— Отец? — с губ срывается тихий, горький смешок.

Горло давит. В глаза пепел, и это полный пиздец. Меня уже давно так не плющило, а сейчас…

Я от боли себя просто сдержать не могу! И дело тут не только в Наде, правда. Меня только что предал человек, который всю жизнь был для меня авторитетом. Я любил своего отца. Очень сильно. Я мечтал, что когда вырасту, стану на него похожим! А теперь… у меня лишь одна просьба к Богу — никогда не быть его продолжением…

Все было бы иначе, если бы я родился в другой семье. Я бы этого хотел. Быть сыном кого-то вроде отца Нади. Он ее никогда не предал бы. И не продал тем более. Хах…

— Посмотри на себя, — тихо, угрожающе говорит отец, но потом резко повышает голос, — Из-за нее ты превратился в гребаную тряпку!

Я быстро вытираю глаза и издаю еще один горький смешок.

— Забавно, как ты переворачиваешь ситуацию. Отец.

— И что это должно означать?!

— Что означать?! Я не из-за нее такой, а из-за тебя! Ты только что отнял у меня женщину, которую я люблю! Ты заставляешь меня угрозами ее безопасности жениться на бабе, от которой меня воротит! Ничего не смущает?! Ах да. Ничего. Это же просто сделка, а я — твоя гребаная плата! Пошел ты на хер!

Отец резко вскакивает.

Мама тоже подается вперед и цепляется за его руку.

— Пожалуйста, не надо…

Мы ее не замечаем. Я лишь на подсознании отмечаю, но в основном сосредоточен только на нем. Что? Кинешься? Да, вперед! Мне так похуй сейчас…

Схватка длится несколько вечностей кряду. А прерывается вполне… кхм, закономерно.

Отец издает смешок и опускается обратно в кресло, уложив руки на его подлокотники.

— Драматично. Я не просил тебя от нее отказываться. Любишь? Люби. Встречайся с ней дальше, просто с оговорочкой.

— Как ты себе это представляешь?!

— Легко и просто. Регина будет твоей женой, но жен любить необязательно. Думаешь, я женился на Самире из-за большой любви? Нет. Ее папаша открывал мне определенные двери, а на нее мне всегда было похеру. Живет себе в отдалении, растратит твою сестру. И ничего. Ни я, ни твоя мать не развалились.

Бросаю на нее взгляд. У мамы даже от упоминания второй жены своего мужа сводит скулы — ну да. Да.

Ухмыляюсь, киваю пару раз.

— Конечно. Никто не развалился. Разумеется.

— Ты еще юн, — цедит отец дальше, пропустив мимо ушей мою реплику, — Тебе сейчас кажется, что ты ее любишь. Может быть, переболеешь через полгода, а реализация будет упущена!

— Как ты переболел мамой?

Тишина становится буквально ощутимо раздираемой. Несмотря ни на что, я знаю, что отец любит ее. Своей больной, извращенной любовью. У него две жены, хрен знает сколько еще любовниц, а он всегда приезжает сюда.

Иногда я думаю, что было бы лучше, чтобы он оставил ее в покое. Как Самиру. Его вторая жена… она неплохая, по сути, и я ненавижу ее лишь за ту боль, которую получила мама. Но это такое. Больше… детское. Когда я вырос, стал осознавать гораздо больше, а сейчас как будто бы окончательно дошел до одной простой истины: никто из них не был виноват. Он был. И есть. Это только его решения, и все точки сходятся только на нем.

— Что ж ты ее не отпустил? — продолжаю тихо.

Отец накрывает своей огромной лапой ее тонкие пальчики и рычит.

— Не лезь не в свое дело!

Я усмехаюсь.

— Удобно так говорить. Если бы тебе в свое время такое приказали, я бы посмотрел на твою реакцию.

— Ты сравниваешь несравнимые вещи!

— Я люблю Надю! — с жаром заявляю, — И я не переболею этим чувством! Я ее, блядь, люблю!

Очередная тишина режет нервы, накручивая их на свое острие все сильнее и сильнее. По лицу отца пробегают тени. Если честно, то, мне кажется, лишь на секунду! Что я смог до него достучаться, но…

Его нет в его собственном теле. Место моего отца, которого я так любил когда-то, занял совершенно другой человек.

Он расслабляется, а потом просто жмет плечами и буднично заявляет.

— Значит, дашь своей малышке все, чего она запросит. После свадьбы ты получишь неплохие деньги и повышение, средства будут…

— По-твоему, все на свете можно купить?

— Вместо того чтобы ныть о своей тяжелой жизни, купаясь в ее благах, я бы на твоем месте думал о других вещах.

— Ты…

— В любом случае мне плевать, что ты будешь делать со своей зазнобой. Ты ее любишь, мой золотой, я это понял. Значит, она твоя ахиллесова пята, и если мне не понравится твое поведение, я знаю, куда давить…

Сейчас

Надя стоит у раковины. Ее плечи мягко обнимает шелковый халатик, и мне так хочется… дотронуться до нее. Но я останавливаюсь в шаге.

Пар оседает на коже.

Слышу только ее дыхание, как маяк во тьме… нужно что-то сказать, но что мне говорить? Я как будто бы не знаю…

— Ты врал мне все эти годы, — звучит еле слышно, а для меня громче всей вселенной.

Ее голос всегда был и будет для меня громче всей вселенной.

Ничего не закончилось. Ничего не