Любовь(ница) - Ария Тес

Люблю. И за нее одну я все и всех предам без разбору…

Делаю этот шаг, а потом кладу руки на ее бедра и прижимаю к себе. Надя не рвется. Хотя бы за это я благодарен…

— Я не знал, как тебе сказать, — шепчу, касаясь носом ее волос.

Дышу ей.

Каждое. Гребаное. Мгновение. Своей. Жизни.

Мне пришлось стать жестким, и только в нее одну я спрятал свою душу. Рядом с ней я могу быть собой…

— Я боялся, что ты испугаешься и уйдешь.

— Не думаешь, что это было бы честно?

— Было бы. Но отец бы не позволил…

— Что?

Она вздрагивает при упоминании его, а мне так хочется забрать на себя весь этот страх…

Обнимаю ее, прижимаю к своей груди, касаюсь шеи губами и шепчу.

— Я должен был быть с тобой рядом. Я должен был знать, что с тобой все нормально. Я не мог… и не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Ты — моя душа. Сердце мое, Надя. Я, кроме тебя, никого не вижу больше, и без тебя дышать не смогу вовсе…

— Прекрати…

Надя слабо сопротивляется, но я легко перехватываю ее руки и обнимаю запястья, а потом прижимаю их к мраморной столешнице.

— Это все не то, чего ты заслуживаешь. Я знаю. И я так хотел бы дать тебе весь мир… мне так жаль, что из-за меня ты прошла через весь этот да.

— Анвар…

— Дай мне сказать. Я могу теперь говорить и… — целую ее кожу, ловя губами дрожь и учащенное дыхание, — …наверно, я должен был сразу все рассказать, но я хотел тебя защитить. Прости меня. За все, что было — прости. Я хочу, чтобы ты знала. У меня не было никого, и я никогда никого, кроме тебя, не любил. Ты — моя единственная…

Надя выгибается в спине, и меня накрывает. Я так устал по ней скучать…

Дрожащие пальцы касаются ворота халата, я тяну его ниже, иду губами ниже и говорю все то, что так глубоко сидело все эти годы…

— Я люблю тебя. Люблю. С ней у меня ничего не было. Никогда. И ни с кем не было. Я знаю, что ты хотела это знать, но боялась спросить, а я не говорил. Не знаю почему. Может быть, боялся говорить об этом в принципе, но у меня не было ничего с Региной.

Надя резко отпихивает меня и поворачивается лицом. Тяжело дышит. Мне в такт. Мы смотрим друг другу в глаза: я готовый ко всему, она — злая до предела.

— Не надо мне врать! Я не ребенок и… — наскоро поправляя на себе одежду, Надя шипит, но я перебиваю ее.

— У меня не встал. И сколько бы она ни пыталась, так ни разу и не получилось.

С ее губ срывается смешок.

— Да ну? Правда? У тебя вдруг появились проблемы с эрекцией?

Улыбаюсь и делаю на нее шаг, ставя руки вдоль ее тела. Наде приходится запрокинуть голову, чтобы не проиграть это сражение, но брось, малыш. Это сражение уже давно проиграно. И мной, и тобой. Мы оба в этом безумии, и ты так же до кончиков пальцев, как я тебя…

Проиграть, чтобы выиграть? Странно, но так оно и получилось, потому что ради такой любви, как наша, можно жить. Только ради нее и можно…

— С тобой? Никогда. С ней? Никогда бы ничего не получилось. У меня только ты перед глазами, да и чего скрывать? Я свое сердце тебе отдал и душу свою в тебя спрятал.

Морщит носик.

— Я твой крестраж, что ли?!

Тихо смеюсь. Я люблю, когда она говорит что-то такое… да и потом. Я сразу вспоминаю все наши прекрасные первые января, когда мы смотрели «Гарри Поттера. Отгородившись от всего мира.

— Если хочешь, можешь называть так, но я бы сказал иначе.

— И как же?

Просто жму плечами.

— Ты — любовь всей моей жизни. И ради тебя я всех предам и все потеряю.

Она застывает.

Я уже признавался ей в любви бесчисленное количество раз, но сейчас делаю это как будто бы иначе.

Может, и иначе.

Когда все стены пали, секреты вылезли наружу… я душу перед ней нараспашку, и она это чувствуют. Женщины всегда чувствуют…

Я жду.

Она растерянно вглядывается мне в глаза. Ищет фальшь? Нет, ты там ее не увидишь.

Потом смотрит на губы.

Тебя тоже рвет от противоречий? Это ничего. Я сам из-за них на части, бывало.

Я жду.

И в следующее мгновение она смиряется.

Надя резко подается на меня и целует меня в губы, а я ей отвечаю. Наша любовь до бесконечности сложная, но такая простая в сухом остатке.

Вонзив пальчики мне в волосы, Надя что-то сбивчиво шепчет. Пульс жестко стучит в ушах, и я не слышу. Подхватываю ее на руки и приподнимаю, чтобы посадить на мраморную столешницу.

Мы просто навечно связаны.

— Нет, стой… — Надя упирает руку мне в грудь и шепчет, — Мы… не можем.

— Надя…

— Серьезно. Это ничего не решит. Секс… не выход и… Ава… она… она за дверью! Нет!

Сильнее отпихивая меня, Надя спрыгивает на пол и нервно запахивает халатик. У меня кожа искрится, нутро в узел, и я хочу ее до безумия, но нет. Давить нельзя.

Смиряюсь.

Лишь прошу…

— Можно я останусь с вами?

Надя бросает на меня взгляд, и я думаю, что ее снова рвут сомнения. Слишком много информации, и она пока не знает, как к ней относиться — я понимаю. Мне остается только надеяться…

— Ладно, — тихо разрешает она, скидывая груз с сердца.

Ладно…

Одно такое короткое слово, а мне дышится в сто раз проще.

*IVAN — она на мне

«Делай»

Надя

Я просыпаюсь рано, и сразу получаю небольшой удар под дых. Моя маленькая девочка свернулась калачиком, а Анвар спрятал ее от всего мира в своих объятиях. Так и спят. Нет, я не чувствую себя здесь лишней, ведь ее ножка закинута на меня, а его пальцы касаются плеча, но… дело тут в связи, которая между ними есть.

Между нами всеми.

И так сложно…

Я будто балансирую на грани между собственным решением и той действительностью, в которую это решение никак не хочется вписываться.

Правда.

Говорят, она — самое страшное оружие. Правда может сделать больно, а может развернуть тебя на сто восемьдесят градусов. Или, как в моем случае, окончательно запутать.

Я