Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

— Думал, — признался супруг. — Если бы кто-то был заинтересован в их покупке, то он бы проявил себя. Но мне не поступало никаких предложений о продаже рудников.

— Может, просто не успели? Ты же рудники мне отдал.

— Может и так, — кивнул Роланд. — Но тогда, если бы кто-то был заинтересован в их приобретении, этот человек связался бы с тобой. Или твоим отцом. Но господин Макариничи не помнит, чтобы кто-то проявлял интерес к рудникам.

— Отец давно отошел от дел. Надо узнать у управляющего или хотя бы нашего счетовода, может, они что-то знают.

— Управляющий бы передал предложение о продаже мне, — сказал Роланд.

— Если только он не в сговоре с тем, кто устроил информационную блокаду, — возразила я. — А это могли быть эльфы? Они пытались у меня шахту оттяпать. Сказали, что раз там их магия, то земля должна им принадлежать.

— С эльфами сложная ситуация, Александра. Дело в том, что, если верить им, то следы их реликвии появляются то тут, то там. Эльфы их находят, просят начать поиски, раскопки и прочее, а потом эти следы исчезают. А короне приходится выплачивать компенсацию землевладельцам, тратить ресурсы на привлечение магов и людей к работам и вообще нести немалые расходы. Потом эльфы заявляют, что якобы нашли следы в другом месте, и всё начинается сначала. Его Величество подозревает, что это какой-то их план по опустошению казны или мести за то, что мы не сберегли их реликвию, — невесело улыбнулся Роланд. — Он поручил мне выяснить, что происходит на самом деле. Потому что, если бы дело ограничивалось только раскопками, было бы терпимо. Но в Ирбире эльфы потребовали снести горы, а это не только крайне затратно, но еще и нарушит сложившийся порядок. Я искал подходы к послу, который последнее время только требовал и не шел на уступки, а он, оказалось, направился сюда. Пришлось присоединиться к комиссии, которая как раз собралась по твою душу.

— Что-то долго она собиралась, — заметила я.

— Изначально комиссия была в другом составе, и она должна была заниматься расследованием покушения, о котором тут же начали трубить на каждом углу. Понятия не имею, как это произошло, я сразу же отправил госпожу Вэйл в поместье. Король не мог не отреагировать, и он приказал создать проверочную комиссию. Тебя планировали вернуть обратно в столицу, тем более что при дворе поползли слухи, что ты лишилась рассудка. Мне пришлось давать объяснения, и в итоге решено было собрать другую комиссию и послать ее к тебе. Тут началось брожение и шатание, кто-то брал самоотвод, отказываясь ехать на край королевства, кто-то находил более срочные и важные дела, кто-то заканчивал текущие и просил подождать… В общем, все немного затянулось. Наконец состав утвердили и отправили. Но чем больше народу в пути, тем более высокопоставленного, тем медленнее он движется. Я хотел выехать вперед, чтобы помочь тебе подготовиться к встрече, а тут как раз эльфы насели с требованием снести горы. Пока мы вели переговоры с владыкой, посол уехал. Так что я догнал комиссию уже в пути и не успел к тебе, прости.

— Да ладно, забыли, — отмахнулась я. — Спасибо, что объяснил. А то я все не могла понять, чего ты сюда приехал.

— Ты только продержись еще неделю и не давай себя в обиду. Я улажу все дела, вернусь, и мы выпроводим всех отсюда, хорошо?

— Договорились, — кивнула я. — Пошли работу КПП проверять.

И мы пошли дальше оценивать, насколько защищена моя территория. И знаете, я осталась довольна. Роланд действительно сделал из моих крестьян-разбойников подготовленный охранный отряд, позаботился об их вооружении и распорядке, назначил командиров и сделал все прочее, в чем я в принципе не разбиралась.

Еще он объяснил мне принципы работы моей магии как хозяйки места. Оказывается, что если я в своем праве и на своей территории, то никто не может подвергать сомнению мои распоряжения и требования, кроме его Величества и уполномоченных им людей. У эльфов таких полномочий не было, поэтому они и не смогли использовать тут свою магию как им вздумается, поскольку я своей волей наложила на это ограничение.

А вот у комиссии, к сожалению, такие полномочия были. Но по отдельности никто из них ничего мне сделать не может, пока не вынесено общее решение, под которым подпишется каждый ее член.

Главное, не дать им заявить, что я конченая психопатка, тогда шанс отстоять мое имущество и всю мою новую жизнь есть. А доказать, что я хотела отравить Роланда, они не смогут — улик у них никаких нет, кроме слов экономки. Но мало ли что кому привидится могло. Так что получается ее слово против моего. И если домашние слуги еще могут сказать, что Сашенька дурочка блаженная, в кого-то там влюбленная, то здесь все подтвердят, что Александра Рейвенкрофт — требовательная и рачительная хозяйка. Так что пока нет вердикта комиссии, мне бояться нечего.

Собственно, когда я это все поняла, то стало ясно, зачем по мою душу прислали господина Альбрехта. И, судя по его оживленному виду, он поставил мне новый диагноз, что-то типа мании ожидания опасности, пирофобии или рецидива психической травмы, вызванной расставанием со значимым человеком.

В общем, я дала слово Роланду в его отсутствие всегда ходить с охраной, не лезть в споры, никуда не выезжать и вообще притворяться паинькой и милой и скромной Сашенькой.

А потом супруг на виду у всех трогательно попрощался со мной и отбыл. И вот понимала умом, что это все игра, но когда он перед тем, как сесть в экипаж, нежно обнял меня и прижал к себе — коротко, но так, что я на секунду забыла дышать — я почувствовала, как подкашиваются колени.

— Береги себя, — шепнул он мне. Потом отстранился, заглянул в глаза — и поцеловал. Совсем легко, почти невесомо, будто боялся спугнуть. — Я быстро, — сказал он, коснувшись пальцами моей щеки.

И уехал.

А я стояла и смотрела вслед, пока экипаж не скрылся за воротами. Господин Альбрехт что-то строчил в блокноте, Толендорф прожигал меня взглядом, охрана делала вид, что ничего не видит. А я всё стояла.

И только когда экипаж переехал мост