Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

«А-а-а-а!» — заорал Иррес и, оттеснив Лирку, вновь отпнул прыгнувшую на них куклу.

Та приземлилась на склон и мощным прыжком вернулась на мост, как гигантская саранча.

— Где здесь заглушки⁈ — яростно орал кто-то из охранителей. — Хотя бы одну убрать!

Лирка и Риш, задрав головы, молча пялились на пустой лик ведра куклы, которая присела на корточки и словно бы смотрела на них. Как кульминация всего представления раздался глухой треск, и половина арки, на которой они висели, ощутимо просела.

— Эта тварь верёвку оборвала!

И Риш, и Лирка резко посмотрели вниз и увидели, как ветер тянет обрывок верёвки в сторону зияющего пролома. Когда они снова посмотрели на куклу, им показалось, что по пустому лицу черепа расползлась зловещая улыбка. Иноземное творение больше не пыталось спрыгнуть на них. Кукла словно ждала, когда арка отломится, чтобы спрыгнуть вследи там, в неизвестности черноты провала, сполна насладиться ими.

«Сдыхать я не намерен!» — заявил Иррес, и в следующий миг похолодевшая от ужаса Лирка ощутила, что становится пустой.

А вот глаза Узээриша распахнулись так сильно, что едва не стали воистину совиными, и медленно начали наполняться изумлением, неверием, непониманием и… ужасом. Лирка заполошно посмотрела через плечо, и всё внутри упало.

Весь обзор закрывали лопатки подселенца, вылезшего из её спины на треть. Вцепившись когтями в камень, Иррес ощерился, прижал уши к башке и прыгнул, словно бы оттолкнувшись задними лапами прямо из нутра Лирки. Огромное тело взметнулось вверх, на мгновение накрыв Узээриша и магичку разлетающимся хвостом, и приземлилось на хрупнувший мост. Кукла оказалась рядом с правой передней лапой, но грозный и хищный подселенец ни капли не смутил бездушное создание. Взлетев в прыжке прям с корточек, глиняный скелет нацелился на морду, и рыкнувший Иррес гостеприимно распахнул пасть и сомкнул мощные зубища за сочно захрустевшей кукле. Брызнула кровь, и подселенец брезгливо сплюнул скелет. Тот вскочил, собираясь и срастаясь с ошеломительной скоростью, и бросился на зверя, но Иррес сшиб его левой передней лапой в полёте и вмял в натужно крякнувший мост. А затем развернулся и уже задней лапой отпнул приподнявшуюся куклу прочь с моста. Та точнёхонько влетела в железную раму и увязла в ограниченном ею пространстве как муха в киселе. Вязко дёрнувшись, кукла застыла с изогнутыми руками и ногами, зависнув над землёй.

Раздался свист, и воздух около подселенца высекся голубыми искрами отреагировавшего на нападение щита. Зверь тут же повернулся оскаленной мордой к стрелявшему и чётко прорычал:

— Ты, сыхун дурноползущий! Засунь свою гвоздеметалку себе в задницу, пока я её тебе, козлу, в голову не приделал. Вместо рогов. Скляда невмиручая!

Говорящая, а тем паче ругающаяся химера духа вызвала оторопь у всех.

Иррес опустил башку вниз и насмешливо осклабился, глядя на обалдевше пялящегося на него хайнеса. Лирка от избытка чувств тихо заскулила, чем привлекла внимание Сильнейшего, и ощутила ещё большую волну ужаса. А она даже сбежать сейчас от него не может.

— Слышь ты, хребень синаухая, — обратился Иррес к Ришу, — я тебя, выхухонь, терпеть не могу и даже жрать брезгую. Если в пасти дёрнешься и размажешь себя по языку сильнее нужного, я тебя, сухеду обдёрганную, прям в дыру ту сплюну. Понял?

Онемевшая Лирка только могла смотреть, как подселенец распахивает пасть с острейшими зубами и, извернувшись, тянется к ним. Голубая искра вспыхнула прямо напротив левого глаза Ирреса, и тот с яростным рыком взвился. Мост под его весом вновь захрустел.

— Иррес, стой! Иррес, пожалуйста… — умоляюще закричала Лирка. — Не нужно…

— Стоять! — рык Риша перекрыл её голос. — Никому не сметь стрелять.

— Ты скотина рогатая… — жутко рычал подселенец.

— Иррес, оставь их! Хватит! Возьми меня!

Лирка проворно перебралась под мышкой хайнеса с его груди на спину и обхватила его руками и ногами. Иррес предупреждающе зарычал, осматривая побелевших и напрягшихся охранителей, и вновь потянулся вниз. Аккуратно прихватив Лирку зубами, он потянул её вверх, вытягивая вместе с хайнесом, которого та продолжала удерживать. Ошеломлённый Риш не сразу смог разжать пальцы, подселенец пару раз недовольно мотнул башкой, сковыривая его как ракушку с камня, и, наконец оторвав, разогнулся, удерживая их в пасти. Мост он преодолел в один скачок. Каменное полотно опасно зашаталось, но всё же не рухнуло, оставшись стоять, истрёпанное и истерзанное.

Уже на траве Иррес пару раз мотнул башкой, пока Лирка не догадалась отпустить хайнеса, рухнувшего на траву, и осторожно разжал зубы, отпуская и ошалевшую женщину. Он тут же собрался вокруг неё. Погрёб мордой к груди и зажал между передней лапой и шеей так, что осталась видна только кучерявая голова, а сверху накрыл широким ухом. Напрягся, подобрал хвост и страшно ощерился на окруживших их охранителей.

Риш, не сводя с них взгляда, медленно поднялся. Кажется, он даже не моргал, рассматривая зверя, очень напоминавшего химеру духа, но отличавшегося от неё размером и некоторыми внешними особенностями. Мысли заполошно скакали, эмоций было столько, что ни одной прорваться пока не удалось. Они крутились, смешавшись, в вихре и пока только набирали силу.

— Что это? — Саврий с приоткрытым ртом смотрел на злющего подселенца, который скрутился едва ли не в клубок, подрагивающий от еле сдерживаемой ярости.

Иррес тут же отреагировал, даже скалиться перестал. Ухмыльнулся и с издёвкой протянул:

— Богатый внутренний мир.

Лирка застонала и спрятала лицо в мохнатой щеке подселенца.

Глава 22

Вруны

Одна из первых связных мыслей, которую Риш умудрился выделить: отец его всё-таки обманул. Занялось злое ликование. А он ведь знал, знал и подозревал!

Вторая мысль была похожей: Лирка нагло ему врала. И злое ликование усилилось.

Но злости было больше, чем ликования.

Лирка одним глазом следила, как меняется выражение лица хайнеса. Как страшное напряжение уступает место не менее страшной ярости. Она зажгла глаза Сильнейшего золотистым огнём, искривила подрагивающие губы и заставила стиснуть кулаки. Обоняния коснулся крепкий морозный запах, в обычное время весьма ненавязчивый, а тут женщину продрало от его свежести. Сама она умирала от ужаса и была готова то ли убить Ирреса, то ли поцеловать… И вообще ей сейчас самой хотелось спрятаться внутрь подселенца, чтобы хайнес не мог до неё добраться.

Что он теперь с ними сделает?

— Чего морщишься? — скалился Иррес. — Где моя благодарность за спасение твоей жалкой жизни?

— Иррес, — слабым голосом попыталась урезонить его Лирка.

— Иррес? — повторил Риш, вскидывая брови.

Вот третьей мыслью было недоумение. Из Зверинца пропали две химеры. Одна заскочила в Зиша, а