Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Тяжело вздохнув, я сверилась с записями, освежила в памяти адрес, а затем завела машину и осторожно выехала на трассу.

До адреса, надиктованного бабушкой, оставалось еще минут двадцать езды крейсерской скоростью.

Последний десяток, а то и больше, миль, я ехала в полной темноте. Дорогу освещали лишь фары да луна. Прекрасное место, чтобы спрятаться. Потом бы самой себя найти! Я уже подумывала, не свернула ли я куда-нибудь не туда, когда впереди появилась растяжка над воротами с весьма оригинальным названием: “Болотная ягодка”. Можно было назвать как-нибудь позаковыристее, вроде “Красное болото” — когда по осени плантацию заливали водой, и ягоды всплывали, болото действительно становилось красным. Или “Осенняя утопленница”. Или “Комариный лог”. Но, видимо, владельцы решили, что избыток фантазии скорее помешает бизнесу, чем наоборот.

Ворота держались на проволочной скобе: видимо, предполагалось, что чужие сюда не приедут. А если приедут, то не найдут, чем поживиться. Я открыла ворота и въехала на территорию фермы. Она была небольшой и находилась на возвышенности. А ниже, сколько хватало глаз, тянулась чернота: вода оставалась на плантациях на всю зиму, чтобы ягодники не вымерзли. Морозы пока не ударили, и вода пугала беспросветным мраком.

…как черные земли Кемета…

Я вздрогнула от чуждой мысли. Нет, я была способна подумать такое, в конце концов, мне было прекрасно известно, что египтяны называлю свою страну “Черная земля” из-за ила, который оставлял после разливов Нил. Но это это было бы последнее сравнение, о котором я бы подумала, оказавшись в одиночестве и кромешной тьме.

Я огляделась. На небольшой возвышенности, что защищала от паводков, располагались всего три здания и ветряк. Самое высокое строение оказалось гаражом, рассчитанным на крупную технику. Мой фордик поместился в уголочке и, казалось, там даже не уменьшилось места, как в конюшне, в которую вошла собака. Самая темная постройка, без окон и с двускатной крышей, по всей вероятности, выполняла функции склада: там валялась пара пустых бочек, на которые, видимо, не хватило продукции.

Третье строение имело полноценные окна, что выдавало в нем жилой дом. Согласно инструкции, я пошарила рукой под половичком и выудила из-под него ключ. Определенно, воровать тут было нечего. Я ввалилась в дом, закрыла за собой дверь и прижалась к стене.

Мне казалось, что теперь я в безопасности. Хотя я понятия не имела, где тут включается электричество, и как согреться.

Зак и бабуля прибыли, когда я, костеря на чем свет стоит собственную безалаберность, разжигала огонь в печке. Вернее, пыталась: в фермерском домике спичек мне найти не удалось, а те, что я исправно таскала в своей сумке, то ли отсырели, то ли пережили свой срок годности: они плевались искрами, пыхали, но загораться — не загорались. И теперь я стояла перед печью на коленях, изображая из себя пещерного человека, который уже открыл огонь, но как именно это сделал — забыл.

Где-то в этот драматический момент во двор фермы с ревом ворвалась машина, зло завизжали шины, захлопали дверцы… в общем, раздались все те звуки, которые случаются, когда машину, мчащуюся с превышением скорости, заставляют резко затормозить перед каким-нибудь незначительным препятствием… вроде стены.

Я отперла замок и распахнула дверь.

— Марша! — Бабушка влетела в дом как ураган имени самой себя. — Он невыносим! Ты слышишь?! Ты связалась с ужасным человеком! Он хуже, чем твой отец! Я думала, что Роберт — это предел человеческой несносности, но этот… этот…

Я оглянулась: Зак вошел следом за бабушкой с видом человека, только что пережившего клиническую смерть.

— Отлично, беру! — ответила я бабушке и послала ему сочувственный взгляд.

— Марша! — Бабуля свирепо и осуждающе раздула ноздри.

Но я только хмыкнула: будь она по-настоящему недовольна Заком, она бы так не бушевала: она была бы вежлива и холодна, как арктический айсберг… вроде того, что утопил “Титаник”.

— Водит твоя бабушка конечно… экстремально. — Заку пришлось приложить откровенное усилие, чтобы подобрать приличное определение.

Я, окончательно признав победу железной печки над археологом (один — ноль), опустила спички (коробок опустел наполовину) и сдала бабулю с потрохами:

— Семейная легенда гласит, что бабуле однажды за ее непринужденную езду приостанавливали действие водительских прав сроком на год, но она сделала себе поддельные и ездила по ним!

Бабуля зафыркала, как вскипевший чайник, а Зак, опасливо взглянув на нее, уточнил все же у меня:

— А она сама что по этому поводу говорит?

— Что это оскорбительная клевета, порочащая ее доброе водительское имя, — со смешком поведала я. — Зак, Ба никогда не признается в своих выходках.

В глазах бывалого копа Зака Морелли мелькнуло если не одобрение, то понимание — точно.

Бабушка от этого понимающего взгляда тут же вскинулась, как старый боевой конь, заслышавший звуки трубы:

— И еще раз повторю — чушь и клевета! А родилась эта смехотворная идея только потому, что я однажды целый год была идеальным водителем, не нарушившим ни одного правила и не получившим ни одного штрафа!

— …но без прав.

Мою ремарку бабуля проигнорировала с королевским достоинством, чем-то щелкнула, отчего где-то неподадлеку загудело, и зажегся свет. Ба, довольная произведенным эффектом, продолжила:

— И вообще, кто мне объяснит, ради чего я вынуждена была ехать сюда посреди ночи? К чему эти шпионски-драматические эффекты? Почему нельзя было просто посидеть в ресторане…

— Бабуля, Алистер Коулмен убит.

— Как?.. — Дебора Уайт выглядела растерянной, и это был очень редкий момент в ее жизни. Она, держась за спинку, опустилась в стул. — Я же вот буквально с ним говорила… Алистер жаловался на Алисию и говорил, что нам нужно срочно увидеться, чтобы обсудить кое-что неприятное…

— Что именно? — уточнила я.

— Он не успел сказать. Ему в дверь позвонили. Он ещё очень удивился визитеру. Сказал: “Ну надо же, какие люди!” и пообещал, что перезвонит позже. А с чего ты взяла, что его убили?

— Я была там, — обронила я и по поднятой к грудине руке сообразила, что бабуле не очень хорошо.

Зак дернулся к крану за водой, но Дебора отмахнулась, показывая, что ее так просто не сломить.

— Что ты там забыла?! — воскликнула она.

— Я приехала спросить, что у него