Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Ну, вот, — демонстративно не глядя на Ба, повернулась я к Заку. — Можешь считать себя отмщенным: мой скепсис мне вернулся!

Зак радоваться не стал, только пожал плечами, словно напоминая: но мы ведь не ставили цели убедить в чем-то твою бабушку, верно? А я тебе и так верю.

— Значит, Апуат — предвидение, — произнес он. — Ты сказала, что браслет со Уреем носил жрец, верно? Тот самый, чью могилу вы разо… раскопали, мэм.

— И теперь он нам мстит? — С нескрываемым сарказмом предположила бабуля.

Зак невозмутимо откликнулся:

— Ну а что? Неочевидные опасности работы археолога, мэм!

— Очень смешно!

Я, в ответ на бабулино гневное фырканье, горько усмехнулась:

— Не очень. Если учитывать, что Алистер Коулман мертв…

— Но на самом деле мы не думаем, что здесь как-то замешан дух Хапусенеба или какая-то его реинкарнация, — признался Зак. — По крайней мере, на меня браслет таким образом не повлиял: да, я иногда вижу во снах какие-то обрывки из жизни первого носителя, Нехши, но его воплощением всё же не стал. Так что с остальными браслетами, Марша?

— Браслет Урея был вторым в связке и предназначался жрецу, — послушно продолжила я прерванный рассказ. — Если вдуматься, Хапусенеб получил куда больше способностей, чем царица. И, мне кажется, жрец поддался иллюзии всемогущества. Он не хотел быть вторым. Он надеялся, что подомнет юного Тутмоса под себя и станет играть первую скрипку.

— И в чем заключались эти замечательными таланты, которые Амон оделил браслет Урея? — всё с той же подростковой противоречивостью в интонациях полюбопытствовала бабуля, а Морелли и вовсе прикипел ко мне взглядом, будто его ко мне приварили.

— Он обладал не только величайшим по тем временам даром — управлением погодой… — На этих моих словах бабушка присвистнула, а она — на минуточку — настоящий профессор археологии, а не какая-нибудь шпана гарлемская, — …но и властью воздействовать на людей гипнозом либо каким-то его аналогом.

А на это отреагировал Зак: он длинно и забористо выругался.

— Молодой человек! Здесь дамы! — Гневно встрепенулась бабушка.

— И эти дамы могут дать молодому человеку пару-тройку уроков ругательств. Ба, не начинай, а?

Бабуля насупилась, а Зак смутился и покраснел. На его смуглой коже это выглядело очаровательно… хотя — нужно уже признаться себе в этом — я в него явно влюблена и не могу говорить беспристрастно.

— Прошу прощения, мэм, не сдержался… Просто подтвердилось очень неприятное предположение. Марша, твое видение дает представление, как широко распространялась эта “власть воздействовать”?

— Мне — нет. Подозреваю, что чтобы это узнать, я должна увидеть браслет Урея вживую. Но Сенмут — он знал. И эта часть его памяти мне, кажется, доступна.

— Марша! — Тяжело выдохнул Зак. — Я очень ценю твою научную точность, но сейчас мне не до нюансов. И источник твоих знаний тоже в данном случае не принципиален. Просто скажи, укладывается ли эта чертова дрянь в картину убийств!

— Да!

— И?

— Что — и?

— Детали, Марша!

— Но… Зак, но ты же сам сказал, что нюансы не важны!

Зак набрал воздуха в легкие…

— А вот орать на мою внучку не надо! Она очень впечатлительная девушка и откусит вам голову! А с откушенной головой вы практически наверняка не сможете сказать “Да!” у алтаря!

…Зак медленно, с усилием выдохнул и взглянул на бабулю с таким выражением, что я бы на ее месте испарилась. А бабуля на своем месте даже не поежилась.

— Укладывается! — поторопилась я встрять, пока они не подрались. — По воспоминаниям Сенмута, сила Урея предназначалась в первую очередь для служения Амону, и именно во время жертвоприношений его дар был особенно силен, хотя и вне ритуального зала он мог как заставить человека забыть что-то, так и вложить ему новые воспоминания. Но с обладателями божественной крови и носителями других браслетов этот дар, по мнению Сенмута, не работал… Скарабей “видел и приумножал сокровища”, Сфинкс “хранил знания”, — кстати, я думаю что именно поэтому они мне достались в таком объеме, а не обрывками, как тебе. Кроме того, Сенмут выступал, как последний бастион охраны царицы: в минуты опасности он впадал в состояние берсерка, и хоть не обладал физической силой Нехши, крушил всё на своем пути. — Тут я обратилась к Морелли: — А что делал Бенну, ты и сам знаешь: он хранил и защищал, внушая страх своим огнем. Эти три браслета были равны друг другу, и “ ни один из них не стоял выше другого”. Но это формально. Фактически же, у Сенмута как фаворита правительницы статус был существенно выше, а влияния на Хат больше, чем даже у Хапусенеба. Только чем это ему помогло?

— Ты знаешь, что с ним случилось? — Вот теперь Ба даже не пыталась скрыть своего любопытства.

Я кивнула — мне была понятна эта жажда: судьба Сенмута была покрыта мраком тайны. Будучи архитектором и сановником, он возвел себе усыпальницу, но тела его там не нашли, более того: кто-то очень старательно стремился разрушить сооружение. Упоминания о нем исчезли почти одновременно с упоминаниями о Нефруре. По странному стечению обстоятельств, почти одновременно с этими событиями завершается придворная карьера Хапусенеба и Джехути. Царица их не простила, а Тутмосу они стали неинтересны: он потерял возможность укрепить свое положение чистой кровью принцессы и сдвинуть с трона ненавистную мачеху.

— Нефрура, которая выполняла жреческие функции, под предлогом проведения службы в Верхнем Египте в сопровождении свиты отправилась на юг, откуда уже в тайне, с одним Нехши, бежала в Нубию. Когда до Тутмоса дошло, что случилось, стало поздно. Беглецов было уже не нагнать.

— Ну теперь понятно маниакальное упорство Тутмоса в захвате соседнего, относительно дружественного государства, — кивнула бабушка.

И это правда. Вскоре после смерти Хатшепсут ее пасынок набросился Нубию с упорством зомби.

— Чтобы избежать разглашения, царица пустила слух, что Нефрура погибла. Тутмос не препятствовал, поскольку слухи о бегстве от него без двух минут жены стали бы для него несмываемым пятном. С того момента, когда Сенмут избавился от