Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Так и говори: хотела разжиться компроматом, которым старый хрыч держал ее в узде!

— Можно сказать и так. Я приехала к нему домой, городской телефон был занят, я решила, что вы всё еще разговариваете.

Я рассказывала о звонках, шуме со стороны заднего крыльца…

— Ты же туда не пошла? — Побледневший Зак всё же налил воды и выхлебал ее сам. — Впрочем, вопрос был риторическим. — Он поднял руку и уронил её. — Марша, я только что поседел остатками волос.

— Зак, но я же не думала…

— Ни слова больше! Ты уже всё сказала!

— Ну нет! — возмутилась Ба. — Как это “ни слова больше”?! Что ты увидела внутри?

Морелли хлопнул себя пятерней по лбу. Мое здравомыслие было на его стороне. Вопрос, где оно шлялось раньше?

— Там был Алистер, и он был убит, Ба.

— Боже мой, за что?! Я понимаю, что трон под Алисией закачался, но не до такой же степени?!

— За это, Ба. — Я спустила с плеча пальто и пиджак и быстро закуталась обратно.

— Зачем ты это это взяла? — строго спросила бабуля.

— Она не брала. Ты же ничего там не трогала, да, как я тебе сказал? Вытерла дверные ручки и сразу уехала?

— Молодой человек, зачем вы заставили мою внучку бежать и скрывать возможные следы преступления?! Возможно, там были отпечатки убийцы, а теперь они уничтожены! Почему нельзя было вызвать полицию?!

— Вы не находите, что здесь холодно? — внезапно перевел тему Зак и подошел к печке.

Присев на корточки, он коснулся кончиками пальцев дров…

Огонь занялся не сразу: сперва вокруг пальцев Зака расползлись потемневшие пятна, запахло разогретой древесиной — и только потом вспыхнули веселые солнечные язычки, заплясали древний ритуальный танец…

Зак выпрямился. Прямо и открыто посмотрел мне в глаза.

Я закусила губу и первая отвела взгляд, безмолвно признавая, что все это время была неправа, упорствуя в неприятии его слов и исподтишка считая психом с ПТСР…

Неловкую паузу разорвала Ба:

— Да-а-а… Похоже, зря я не прихватила огнеупорную простыню!

— Так ты ее все-таки добыла?!

Но бабуля проигнорировала мою довольно-таки неуклюжую попытку перевести все в шутку:

— Молодые люди… Что здесь, собственно, происходит?

— Вопрос на миллион, миссис, — со вздохом признал Зак. — Но давайте сперва поужинаем… А то Марша, боюсь, держится на силе воли и сарказме.

От печи сразу потянуло теплом. Зак придвинул к ней стулья для меня и бабули и стал молча доставать из своей необъятной сумки контейнеры — мои, родные! — и все также молча, с сосредоточенной деловитостью, принялся расставлять их на столе.

Недосказанность между нами повисла в воздухе, но выяснять отношения при бабушке не хотелось: чревато. С нее станется добыть ведро поп-корна и засесть за просмотр “реалити-шоу”, ядовито комментируя в процессе…

Посуды на ферме обнаружилось с избытком, куда больше, чем нужно для трех человек: судя по всему, в сезон здесь готовили для рабочих. Так что ужинали мы не как подозреваемые в бегах, а как приличные люди, за столом и со столовыми приборами.

Первое время все ели молча: меня, на почве стресса, снова пробило на голод, Зак за все время нашего знакомства ни разу не показал отсутствия аппетита, а бабуля, хоть и ограничивала себя в еде в силу возраста, покушать весьма и весьма любила, и к процессу ее употребления относилась ответственно… Но долго благодать длиться не могла.

— Это ты готовила? — поинтересовалась Ба, любуясь накрученными на вилку спагетти в сырном соусе.

Я взглянула на нее с укоризной.

Она невинно пожала плечами:

— Ну должна же я была исключить эту версию, верно? То есть, готовили вы, молодой человек?

Зак, с тревогой поглядывавший на меня и на то, как стремительно убывает еда из моей тарелки, легко сделал “чистосердечное признание”:

— Я, мэм. Марша, положить тебе ещё салата?

— Да, пожалуйста, если тебе не сложно! — Я благодарно протянула свою тарелку Заку, рядом с которым стояли полупустые контейнеры.

Бабушка накрутила на вилку новую порцию спагетти, полюбовалась получившимся совершенством. Съела его, жмурясь от удовольствия. И, собирая с тарелки на вилку остатки ужина, сообщила:

— Твой дед, дорогая, совершенно не умел готовить. При всех его прочих многочисленных достоинствах, он мог сварить банальную пасту так, что та превращалась в клейстер. А ты, Марша, молодец! Подошла к выбору мужчины более практично! Итак, молодые люди, — Ба отодвинула от себя опустевшую тарелку и сложила руки на столе. — Всё объясните мне, пожалуйста, что здесь происходит.

Я со вздохом изучила свою тарелку, на которой не осталось даже соуса — я весь собрала кусочком чиабатты, отложила приборы и начала рассказ:

— Всё началось с того, что в музее украли браслет…

— Позволю себе не согласиться, — вставил Зак, поглядывая на бабулю с отменным ехидством. — Все началось с того, что меня убили.

Глава 30. Расплата

Марша

В комнате наконец стало тепло, и я сняла пиджак.

— Чей браслет у тебя? — Зак впился взглядом мне в плечо. — Апуата?

Тут бабуля сделала огромные глаза и восхитилась:

— Какой эрудированный зять нам достался! А на вид — обычный недалекий полицейский!

— Бабуля, не торопи события! — скривила я губы.

— Ты права, дорогая, знание одного, пусть и редкого слова, еще не гарантирует, что молодой человек понимает его значение, — не удержалась Ба от ехидства.

Зак лишь слегка усмехнулся и молча смотрел мне в глаза, дожидаясь ответа на свой вопрос.

Я помотала головой:

— Сфинкса.

…Браслеты умерли. Госпожа моя предала Египет — и браслеты умерли.

Словно чужой голос заговорил во мне. Большого труда стоило сдержаться и не выдать испуг.

…Но прежде Египет предал свою госпожу. Египет требовал жертв — и тогда госпожа пожертвовала собой, чтобы спасти то, что было ей дороже всего. Дороже себя. Дороже Египта. Дороже Амона.

Нашу дочь.

Боги ревнивы, и этого ей Амон не простил. Он отвернулся от госпожи и отозвал силу браслетов. Лишил поддержки и защиты преданных ей людей. Остался один я.... Но я знаю, что это ненадолго.