Стать Равной - Ника Летта

улыбнулся по-настоящему. Не мягко. Не тепло. Не успокаивающе. Страшно. Красиво. Так, как улыбаются существа, которых действительно задели.

— Самоуверенно, — произнёс он.

— Учусь у лучших.

Его рука поднялась. Тоже медленно. Слишком медленно. Эльвира застыла, потому что теперь уже не была уверена, хочет ли, чтобы он коснулся, или нет. Вся её дерзость вдруг отозвалась в теле настоящим жаром. Его пальцы остановились у её лица в паре сантиметров от кожи.

— Если я сейчас отвечу, — сказал он почти шёпотом, — ты не сможешь притвориться, что не знала, что делаешь.

Эльвира сглотнула. Она чувствовала его. Каждую натянутую линию. Каждый грамм его самоконтроля. Тот самый страшный факт, что Ронан Великолепный сейчас не принуждает её — а ждёт. И это ожидание было интимнее любого грубого захвата.

Она заставила себя не опускать взгляд.

— А я и не собираюсь притворяться.

После этих слов тишина в комнате изменилась навсегда. Пальцы Ронана всё-таки коснулись её. Он всего лишь убрал влажную прядь волос от её виска. Так легко. Так медленно. Так осторожно. Что от этого прикосновения у неё по спине прошла волна сильнее, чем от любого открытого касания.

Потому что он тоже понял: теперь они оба знают, что это уже не игра в одну сторону. Он склонился чуть ближе. Не целуя. Оставляя расстояние. Но достаточно близко, чтобы его голос коснулся кожи.

— Хорошо, Эльвира, — произнёс он тихо. — Тогда с этого момента ты больше не моя добыча.

Она едва слышно выдохнула.

— А кто?

в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное.

— Мой... — в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное. — Противник.

И вот только после этого она улыбнулась. Медленно. Почти опасно. Потому что поняла: наконец-то. Теперь он не просто соблазняет её. Теперь онсчитает её достойной ответа.

ГЛАВА 33. ВЕРНИ ИМЯ МОЕ

БОРТ ФЛАГМАНА «ТРИУМФ РОНАНА».

Шиардан понял, что за ним идут, ещё до того, как открылся внешний контур карцера. Он не поднялся сразу.

Сидел у стены, вытянув одну ногу, опираясь затылком о холодный сплав, и несколько секунд просто смотрел в пустоту перед собой. В правой кисти по-прежнему жила фантомная тяжесть рукояти. Иногда ему казалось, что если раскрыть ладонь, там всё ещё будет кровь. Её кровь.

Дверь раскрылась бесшумно.

На пороге стояли двое: военный медик-эрх и молчаливый офицер внутреннего контура. За их спинами, чуть дальше, виднелся тёмный коридор флагмана и полосы ровного света, уходящие вглубь корабля.

— Встать, — произнёс офицер.

Шиардан медленно поднял голову. Поднялся без помощи, хотя рёбра тут же отозвались тупой, тянущей болью. Медконтур в полу коротко вспыхнул, считывая перегрузку, и погас.

— Куда? — голос прозвучал глухо.

Офицер не ответил. Ответил другой.

— Туда, где тебе наконец покажут, во что именно тебя превратили.

Голос кузена не был громким. Но от него коридор сразу стал уже.

Шиардан вскинул взгляд.

Император стоял чуть в стороне, в тени перехода, как будто специально не входил в камеру до конца. Чёрная форма, ни одной лишней детали, серебряный взгляд — слишком живой для существа, которое последние часы только и делало, что перестраивало власть вокруг крови, страха и её голоса.

И где-то под этой безупречной внешней неподвижностью всё ещё жил резонансный след.

Эльвира.

Её усталость. Её раздражение. Её настороженность. И то, что Шиардан ненавидел сильнее собственной боли: новая, тёмная, живая искра между ней и Ронаном. Не иллюзия. Не ошибка восприятия. Не случайный всплеск телесной реакции.

Тяга.

Он чувствовал её уже не впервые. И каждый раз это било особенно жестоко именно потому, что сам он не имел права даже думать о приближении. Не после того, как её тело почувствовало боль от его руки.

Ронан уловил направление этой мысли мгновенно. На его губах не появилось улыбки, но в поле проступило то раздражающее, звериное удовлетворение, которое Шиардан уже научился распознавать.

— Ты всё ещё реагируешь, — тихо сказал Император.

Шиардан медленно выпрямился.

— А ты всё ещё пытаешься задеть там, где уже и так разодрано до кости.

— Нет, — так же спокойно ответил Ронан. — Я просто напоминаю тебе, что время самообмана закончилось.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча.

Потом Шиардан шагнул к выходу сам.

— Веди.

Шиардан шёл и чувствовал её.

Не отчётливо. Не так, как в первые дни узла. Теперь связь проходила глубже и тише, словно через плотный слой чёрной воды. Но достаточно, чтобы понимать: Эльвира жива. Рана больше не рвала ее тело от боли. Боль стала глухой, контролируемой. А вот эмоциональный фон был сложнее.

Она думала, но не о нём или боли, что он причинил. Не только. Больше о Ронане. О том, как близко он пробрался ей под кожу. Шиардан медленно втянул воздух сквозь зубы.

Рядом тут же прозвучал ровный голос:

— Тяжело?

Он даже не повернул головы.

— Зачем спрашиваешь?

— Чтобы ты не забывал: ты всё ещё читаем.

Шиардан резко остановился посреди коридора. Офицер сопровождения сразу напрягся, но Ронан поднял пальцы, не давая ему двинуться. Шиардан медленно повернул голову.

— Ты специально держишь канал чуть приоткрытым.

— Да.

— Чтобы я чувствовал это?

— Да.

— Чтобы я знал, что между вами уже что-то искрит? — серебряный взгляд в ответ не дрогнул.

— Чтобы ты понимал реальность такой, какая она есть. А не такой, в какой тебе удобно страдать.

Воздух будто стал плотнее. Шиардан несколько секунд молчал. Потом произнёс очень тихо:

— Ты ведь наслаждаешься этим.

Ронан ответил не сразу.

— Нет, — сказал он наконец. — Я использую это.

Шиардан усмехнулся. Глухо и без веселья.

— Конечно.

— А ты, — голос Ронана стал чуть холоднее, — Всё ещё путаешь своё чувство к ней с правом быть рядом.

Вот теперь удар был точным. Шиардан дёрнул подбородком, как от пощёчины, но не отступил.

— Не смей.

— Почему? — Ронан шагнул ближе. — Потому что я прав?

— Потому что ты говоришь о том, что сам хочешь сделать.

Император смотрел на него тяжёлым, не мигающим взглядом.

— Да, — произнёс он спокойно. — Хочу. Но в отличие от тебя я больше не собираюсь подходить к ней с рукой, в которой может оказаться чужой нож.

Тишина стала мёртвой. Шиардан почувствовал, как в висках вспыхнуло белым. На миг показалось, что он сейчас ударит его — не как Императора, не как соперника, а как существо, которое слишком точно нажало на гниющую рану.

Но ударить было бы легко. А лёгкое давно перестало быть честным. Он очень медленно выдохнул.

— Веди дальше, — сказал он хрипло.

Ронан смотрел ещё секунду, потом пошёл первым.

* * *

Помещение было круглым. Бело-серебристый свет падал сверху ровно,