Стать Равной - Ника Летта

— Значит, мой второй внук всё-таки задел тебя глубже, чем ты хотел признать.

Серебряный взгляд Ронана стал ледяным.

— Кузен получит своё место.

— На вторых ролях?

— На тех ролях, которые я оставлю ему сам.

Ответ прозвучал как приговор. Не только Шиардану. Всему старому миру. Потому что теперь речь шла уже не о “женском вопросе”.

А о том, что Император перестаёт быть продуктом старой архитектуры и начинает подстраивать её под свою новую волю — личную, политическую, династическую и телесную одновременно.

Аурелиус смотрел на него долго.

— Ты ещё не понимаешь, какое сопротивление это вызовет.

— Понимаю.

— Дома не проглотят.

— Проглотят. Или подавятся.

— Совет начнёт саботаж.

— Пусть начинает.

— Вирассы увидят в этом личный вызов.

— Уже увидели.

Аурелиус чуть сузил глаза.

— И всё же идёшь на это.

Ронан ответил сразу:

— Потому что старый мир уже доказал свою несостоятельность. Он не умеет удерживать сильных женщин рядом с троном. Только калечить, прятать, обменивать и превращать в основание будущих мятежей. Я не собираюсь наследовать эту ошибку.

На последних словах его голос стал особенно низким.

— Ни как мужчина. Ни как Император.

И именно здесь сцена наконец встала на место. Не доброта. Не гуманность. Не внезапное уважение ко всем женщинам мира.

А жёсткое, эгоистичное, но при этом масштабное понимание: если он хочет удержать Эльвиру всерьёз — как женщину, как политическую фигуру, как будущую мать своей линии, как силу рядом с собой, — старая система будет ему мешать. Значит, старая система должна быть сломана.

Аурелиус выпрямился медленно.

— Ты ещё пожалеешь об этом.

Ронан чуть склонил голову.

— Нет. Жалеть будут те, кто слишком долго путал владение женщиной с правом на власть.

И одним движением оборвал канал связи.

Ронан ещё стоял неподвижно, глядя в погасшую голограмму, когда тишину прорезал быстрый, сбитый шаг. В следующий миг у входа почти рухнул на одно колено младший служащий технического контура — бледный, с расширенными зрачками и планшетом, который едва удерживал в дрожащих руках.

— Ваше Величество… — голос подвёл его на первом же слове. — Экстренный доклад из Академии Эррай В44.

Ронан медленно повернул голову.

Служащий сглотнул.

— Из скрытого технического сектора… пропал фрагмент. Автономный срез ядра Асдаль. Зафиксировано вмешательство, обход защитного контура и несанкционированный вынос носителя.

На мостике стало так тихо, что стало слышно, как у кого-то сбилось дыхание. Ронан не шелохнулся.

Только в серебре его глаз что-то потемнело до опасной, почти мёртвой глубины.

— Повтори.

— Фрагмент… похищен, Ваше Величество.

Вот теперь он двинулся. Медленно опустил ладонь на край консоли и на секунду прикрыл глаза. Нет связи. Нет отклика. Нет даже привычного холодного присутствия Асдаль в фоне. Только глухая, рваная пустота там, где раньше жила система.

И рядом с этой пустотой — другой след. Тонкий. Живой. Знакомый. Эльвира. Через резонанс. Через тот самый внутренний шрам, который он уже не мог игнорировать. В её поле дрогнуло то, что не должно было там быть: тревога, настороженность… и знание. Не полное, не спокойное — но знание того, что случилось нечто критическое.

Ронан открыл глаза.

— Где она?

Один из офицеров будто очнулся первым.

— В ваших покоях, Ваше Величество.

Он уже шёл к выходу.

Коридоры флагмана расступались перед ним, но сейчас он почти не замечал ни охраны, ни офицеров, ни голосов за спиной. В груди поднималась холодная, выверенная ярость.

Пока он ломал старый порядок, чтобы встроить её в новый центр власти, она, выходит, уже стелила себе следующий путь отхода.

Асдаль помог ей тогда — это Ронан подозревал давно. Слишком много следов, слишком гладкое исчезновение, слишком умная трещина в системе.

Но полгода где-то же она жила. Кто-то прятал её. Кто-то кормил. Кто-то дал ей убежище. Кто-то сейчас рискнул украсть фрагмент мозга самой Империи.

И если всё это время она улыбалась ему, спорила, проверяла границы и отвлекала его внимание, уже держа в голове новый побег…

Двери в личный сектор раскрылись. Он вошёл не задерживаясь

Эльвира была внутри. Ронан остановился в нескольких шагах от неё. Взгляд — прямой, тяжёлый, уже без той выверенной мягкости, которую он позволял себе ещё совсем недавно.

— С кем? — спросил он тихо.

Пауза натянулась.

— С кем ты вступила в сговор, Эльвира, чтобы снова сбежать?

ГЛАВА 35. БЛАГОДАРНОСТЬ или НЕОДНОЗНАЧНЫЙ КОНЕЦ

Личный контур флагмана был слишком тихим.

После разговора с Шиарданом тишина не успокаивала — наоборот, под ней будто копилось что-то ещё не сказанное. Я сидела у края низкой платформы, глядя в темноту за панорамной стеной. Там, за прозрачным барьером, тянулся холодный космос, и от этого почему-то становилось легче. Космосу было всё равно, кто здесь Император, кто узел, кто чья слабость.

Я только начала привыкать к этой мысли, когда в воздухе справа дрогнуло знакомое серебристое свечение.

— Асдаль? — спросила я, уже зная, что это не он.

Свет собрался быстрее, чем обычно. Не в гладкую мужскую фигуру ИИ, а в более ломкий, живой силуэт. Узкие плечи, тёмная одежда, сиреневые глаза, в которых усталость давно стала частью характера.

Лейра.

Я выпрямилась прежде, чем успела подумать.

— Ты…

— Как видишь.

Голос прозвучал хрипловато, будто за последние часы ей пришлось говорить слишком много вещей, которые не должны были быть произнесены вслух.

Я смотрела на неё и не знала, что чувствую первым: облегчение, настороженность или злость за всё сразу.

— Ты что-то хотела? — спросила я тихо.

Лейра не стала юлить.

— Мы забрали то, что было нужно. Поэтому жди прихода Императора… Думаю ты разберешься. С вашим резонансом

Она чуть повела плечом.

— Дом Раа-Атеш давно работал с Асдалем. Он хотел носитель вне Эррая. Мы — рычаг против тех, кто слишком долго считал нас расходным материалом.

У меня по спине прошёл холодок. Значит меня давно использовали. Это была длинная, старая, умная игра, в которую меня однажды вписали, а потом позволили думать, что я выбралась сама.

Лейра словно уловила направление моих мыслей и криво усмехнулась.

— Не смотри так. Ты правда выбралась сама. Просто в этой галактике даже свобода часто проходит по чужим схемам.

Я коротко выдохнула.

— Очень воодушевляющая мысль.

— Я не за этим пришла.

И вот тут в её лице что-то изменилось. Не смягчилось — нет, Лейра вообще не про мягкость. Но стало… прямее. Будто она убрала последний защитный слой.

— Я пришла закрыть долг.

Тишина после этих слов оказалась неожиданно тяжёлой. Я смотрела на неё молча. Она тоже не спешила. Затем сказала:

— Капсулы подобрали. — кривая усмешка — Так что не переживай, убийцей ты не