Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

Гарт нахмурился.

— Печать может принять тебя как неопределённого.

— Я всю жизнь мечтал, чтобы моя неопределённость пригодилась.

— Опасно, — сказала Яра.

— Всё опасно. Зато я маленький, ловкий и нравлюсь замкам.

Элина посмотрела на белую черту.

— Нет. Мы не будем отправлять тебя одного.

— Я не один. У меня будет моё историческое обаяние.

— Финн.

Он вздохнул.

— Ладно. Тогда другой путь: малая судебная ниша. Оттуда должен быть боковой выход к родовой часовне, если Лорен не спутал. Может, длиннее, зато печать ждёт пустые имена на прямом ходе.

Гарт посмотрел на него с подозрением.

— Откуда ты знаешь?

— Я слушал, когда Ренн говорил, что я не должен знать.

— Полезная крыса, — признал старик.

Они свернули к малой судебной нише.

Ход сузился ещё сильнее. Элине пришлось идти боком. Камень царапал плечо, платье цеплялось за выступы. Где-то над ними, очень далеко, глухо прошёл звук. Может быть, городская карета. Может быть, шаги в доме. Может быть, обвал у водосброса.

Не думать.

Она заставила себя считать не окна, как раньше, а имена.

Марта.

Лиора.

Каэл.

Лорен Ив.

Артарион.

Шай.

Ро.

Элина.

Сама решит, что дальше.

Малая судебная ниша оказалась круглой комнатой с низким потолком. В центре стоял каменный стол. На нём лежала раскрытая плита, похожая на книгу. На стенах — старые держатели для факелов и узкие прорези, через которые, видимо, когда-то слушали тайные свидетельства.

— Здесь принимали показания, которые не хотели выносить в главный зал, — сказал Гарт.

— И забывали? — спросила Яра.

— Если платили достаточно.

Элина подошла к каменной книге.

На левой странице было вырезано:

Свидетель входит именем.

На правой:

Свидетель выходит правдой.

— Красиво, — сказал Финн. — Почти хочется верить.

Элина положила на камень промасленную ткань с обрывком.

Книга не вспыхнула. Не открылась. Только по правой странице прошла тонкая серая линия. От неё к стене потянулся слабый свет, обозначая место, где раньше, казалось, был сплошной камень.

Яра подошла и приложила ладонь к стене.

— Здесь дверь.

— Открывается чем? — спросил Финн.

Гарт прочитал старую надпись над прорезью:

— Полным свидетельством.

— У нас обрывок, — сказала Элина.

— И живой свидетель остался с Мирой, — добавила Яра.

Финн почесал затылок.

— А если очень убедительно соврать, что обрывок полный?

Яра посмотрела на него.

— Судебная дверь?

— Да, плохая мысль. Сам слышу.

Элина взяла свёрток.

Обрывок страницы. Половина печати. Строки о переносе огневой подписи. Этого было недостаточно для суда. Но здесь, в нише старого свидетельства, важно было не количество текста, а право продолжить.

Полная страница у Лиоры.

Она закрыла глаза и вспомнила сестру: кровь под браслетом, лента, “не приходи одна”, “не отдавай себя”.

Лиора не была полной правдой.

Элина тоже.

Но вместе они держали две части того, что Валериан хотел разорвать.

Она положила ладонь на каменную книгу.

— Свидетельство неполное, — сказала она. — Потому что вторую часть удерживают силой. Я иду не вынести приговор, а вернуть недостающий лист.

Камень молчал.

Гарт тихо сказал:

— Старый закон любит точные слова.

Элина вдохнула.

— Элина, принята без рода, носитель пепельной памяти по линии Марты Рэйс, свидетельствует: обрывок страницы сто тринадцать указывает на преступление, завершить свидетельство невозможно без Лиоры Рэйс, удерживаемой домом против воли.

Ничего.

Белый холод пополз по каменной книге.

Закон не принимал Лиору как удерживаемую.

Формально она была дочерью дома.

Формально мать имела право лечить.

Формально брачная клятва была отложена.

Формально всё зло мира умело выглядеть как правильная строка.

Яра шагнула рядом.

— Яра, вычеркнутая без записи, свидетельствует: я видела кровь Лиоры Рэйс на ленте и слова “не отдавай себя”.

Финн встал с другой стороны.

— Финн, потерянный и до сих пор возмущённый отсутствием документов, свидетельствует: Валериан пытался убить Лорена Ива после того, как тот назвал себя свидетелем переписанной клятвы.

Гарт положил свою кривую ладонь на камень.

— Гарт. Старый. Без красивого права. Свидетельствую: если женщина пишет кровью “не отдавай себя”, значит, её уже пытаются забрать.

Каменная книга дрогнула.

Серая линия на стене стала ярче.

Но дверь не открылась.

Элина поняла, чего не хватает.

— Лиора, — сказала она.

Тишина.

— Лиора Селестина Рэйс, дочь дома Рэйс, избранная ими для обряда против воли, передала мне предупреждение собственной кровью. Я признаю её свидетельство, даже если она не может быть здесь.

Камень треснул.

Не дверь.

Книга.

По правой странице прошла глубокая линия, от слова “правдой” до края. Слово не раскололось. Наоборот, стало темнее, виднее.

Стена открылась.

За ней был узкий тёмный лаз, из которого тянуло холодом боярышника, старого воска и родовой часовни Рэйсов.

Финн сглотнул.

— Вот теперь мне не нравится, что получилось.

Гарт поднял фонарь.

— Идём.

Они вышли за алтарём.

Элина узнала нижнюю часовню сразу, хотя смотрела на неё снизу, из щели в стене, откуда, вероятно, когда-то выводили тайных свидетелей к родовой книге. Здесь ничего не изменилось.

Каменные стены.

Чаша с белым огнём.

Длинный стол.

Родовая книга Рэйсов на чёрной подставке.

Запах воска, сухого боярышника и страха.

Только теперь посреди часовни стояла Лиора.

Не в свадебном платье. В простой белой сорочке до пола. Волосы распущены, лицо бледное до прозрачности. На запястьях — новые браслеты. Не золотые. Серебряно-белые, тонкие, почти красивые. От них к родовой книге тянулись две светлые нити.

Перед Лиорой стояла Селеста.

Рядом — Севериан.

Он выглядел так, будто за последние часы постарел на годы. Но стоял. И снова молчал.

У стола с книгой лежала страница.

Полная.

Сто тринадцатая.

Элина увидела её сразу.

И Валериана тоже.

Он стоял у родовой книги с белым перстнем над раскрытыми страницами.

— Начинаем, — сказал он. — До рассвета осталось мало времени, а Пепельный дракон, если повезёт, уже достаточно ослаб, чтобы умереть от собственной правды.

Лиора подняла голову.

И, будто почувствовала не звук, а само присутствие сестры за каменной щелью, посмотрела прямо туда, где стояла Элина.

На её губах не было улыбки.

Только одно беззвучное слово.

Беги.

Глава 20. Последнее свидетельское слово

Лиора беззвучно сказала:

Беги.

Элина не двинулась.

За каменной щелью было тесно. Финн стоял так близко, что она слышала его дыхание. Яра прижала ладонь к стене, будто старалась удержать саму себя от выхода раньше времени. Гарт поднял фонарь выше, но прикрыл свет ладонью, чтобы тот не выдал их сразу. Из тайного хода тянуло холодом, сыростью старого закона и боярышником — тем самым сухим запахом дома Рэйс, который Элина когда-то принимала за часть детства.

Теперь этот запах казался ей не домом.

Следом удавки.

Нижняя часовня лежала перед ними вся, как раскрытая рана. Белый огонь