Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

Эрози уже заложил руки за спину и шагнул к двери, однако потом остановился и снова взглянул на Тео.

— Как вам удалось перебить столько магов?

— Большинство из них живы. Я просто как старший по крови дал приказ остановиться и освободил всех от клятвы.

— О-о-о, — простонал граф Эрози, каким-то новым взглядом смотря на Тео, — вот, значит, где прокол вышел! Вы все-таки его сын! А Саймон-то думал, что нет! Только эту тайну никто, кроме меня, не знал.

И вышел из комнаты, оставив обескураженного Тео смотреть ему вслед.

…В ближайшие недели экипажи гвартийских кораблей и пленных магов допросили, сопоставили все факты, провели суд. Всех замешанных, чье соучастие было доказано, отправили отрабатывать свои преступления на угольные шахты.

Надсмотрщика и графа Эрози признали виновными не только в покушении на короля, но и в гибели многих людей, а также в похищении и истязании магов. После чего казнили.

Освобожденным же стихийникам предложили отправку в Гвартию или рабочие места на Сольяди. Как ни странно, многие выбрали последнее, так как успели оценить за время проживания на острове и его красоты, и достойную власть.

Фиоретта продолжала верить, что ее сын Чарли чудом спасся. Тео ей в этом не мешал и даже позволил женщине продолжать жить во дворце. Они с мачехой никогда не были близки, но и зла она ему не делала.

Иначе говоря, через несколько месяцев жизнь на Сольяди вернулась в свою неспешную, благополучную колею. Ни Тео, ни Джанин не мечтали вписать себя в историю, так что их обоих такой расклад вполне устраивал.

Эпилог

— Детка, чуть помедленнее! Мамочка за тобой не успевает! — увещевала королева полуторогодовалую дочь, которая с того момента, как научилась ходить, носилась по дворцу, словно торнадо.

Малышка замедлилась, обернулась на секунду, взмахнув потрясающими, не по возрасту длинными каштановыми кудряшками, и рассмеялась. А потом… припустила по коридору еще быстрее.

Вот же шкода!

Все придворные отступали у нее с пути, уважительно раскланиваясь. Ведь мало того, что принцесса, так еще и Дар Богов. Это же величие в квадрате! Ага! И избалованность такая же.

Прав был отец Джанин, что поселил ее с матерью в резиденции графов Белконти, а не в дворцовых апартаментах. От такого всеобщего поклонения, подобострастия и лести скоро у ребенка начнется звездная болезнь, и она решит, что весь остров для нее, а не она для острова. Нет, надо срочно обсудить эту тему с Тео и что-то делать!

Джанин повернула в очередной коридор и увидела дочь, уже замершую перед дверью отцовского кабинета. Туда можно входить только после стука и только с мамой, хорошо, хотя бы это она запомнила. Стоящая рядом охрана с трудом сдерживала улыбки.

Королева подошла к малышке, подняла ее на руки и больше в воспитательных целях, чем согласно этикету, попросила:

— Доложите о нас, пожалуйста.

Через секунду дверь распахнулась, и Джанин с Летицией прошествовали внутрь. Тео тут же выбрался из-за стола, обнял и поцеловал своих девочек и, забрав дочь, с улыбкой поинтересовался:

— Ты просто соскучилась или по делу?

— Пожалуй, и то и другое. Только верни Лети мне или сядьте, — и королева протянула за ребенком руки.

— Та-ак… — улыбка пропала с лица его величества, но он подошел к креслу и выполнил пожелание жены. — Почему-то такое начало мне не нравится. Давай сразу без предисловия: что случилось?

— Я беременна! — выпалила Джанин, чуть ли не подпрыгнув, как девчонка, на месте. — Срок около двух месяцев. Уж подтвердил и лекарь, и целительница!

Глаза Тео округлились.

— Бере… Что?! Детка, иди-ка понюхай в вазах цветочки, — мягко подтолкнул он дочь в нужную сторону, опустив ее на пол, а сам тут же снова оказался около жены и взял ее за руки.

— Джанин, но как это возможно?!

Его глаза светились восторгом, благоговением и… опасением, что он понял что-то неправильно.

— Я не знаю. Вероятно, боги решили нас таким образом вознаградить за все страдания.

Тео припал к губам жены в горячем поцелуе, а она тут же обняла его за шею. Это сделать было просто необходимо, потому что, несмотря на два с лишним года брака, от ласк любимого ноги у нее тут же слабели.

— Папа! Мама! Я цветоськи пинесла! — раздался рядом тоненький голосок.

Тео с Джанин пришлось прерваться, но они почти одновременно рассмеялись.

— Спасибо, дорогая, — проговорила королева, — принимая из рук дочери белую розу.

— Уже известно кто? — почему-то шепотом, видимо, боясь спугнуть чудо, уточнил его величество, пристраивая подаренный принцессой цветок в петлицу. — Нет, ты ничего не подумай, я и вторую дочь любить буду!

Джанин снова молча расплылась в счастливой улыбке.

— Да ладно?! — Тео внимательно всмотрелся в ее лицо. — Неужели сын?

Глаза мужа сияли такой радостью, что Джанин, довольная произведенным эффектом, наконец кивнула. Король приподнял жену за талию, покружил, а потом, смотря ей в лицо снизу вверх, с обожанием произнес:

— Больше жизни тебя люблю!

Тут и королева окончательно растаяла и сама наклонилась к губам мужа. Благо цветов в комнате было много: нюхать не перенюхать.

Три года спустя

Стоял очень теплый осенний день. Королевская чета Сольяди, желая побыть в узком кругу, уехала на несколько дней в резиденцию Белконти.

Сперва, когда Джанин встревожилась, что дочь при дворе избалуют, она подумала перебраться туда насовсем. Однако муж, занятый государственными делами, приезжал бы тогда к семье только в редкие вечера и на выходные. В принципе так долгое время жили родители Джанин, ведь отец был не только правой рукой короля, но и наставником Тео. Впрочем, их величества, расставшись всего на несколько дней, быстро поняли, что подобный вариант совершенно не для них.

Поэтому жилую часть столичного дворца, в которой размещалась монаршая семья, изолировали от большинства придворных, кроме самых близких. И охрану, и прислугу туда подобрали со строжайшими требованиями: общаться с Даром Богов и наследником престола исключительно как с другими детьми аристократов — уважительно, но не более. Тео сурово пообещал сразу же отстранять от работы всех нянек, охранников, лакеев и прочих слуг, если кто-то начнет перед детьми заискивать или проявлять излишнюю опеку.

Мьера Арете с удовольствием вызвалась приглядывать за Летицией. Она ее ощущала почти что внучкой, которой у женщины не было. Однако королевской семье