Некрасивая жена - Татьяна Дин

жизни, так как она подставила его перед королевой и разрушила планы жениться на Флоранс, но сейчас у него нет причин жаловаться. Сейчас он был более чем доволен! И наказывать ее ему больше не за что. Он получил все что хотел. Он получил любимую женщину, которая сводила его с ума и без которой он не мог жить. Теперь он просто обязан проявить терпение, показать себя с лучшей стороны и действовать как джентльмен. Как любящий мужчина и заботливый муж. И как бы не вела себя Хизер, что бы не говорила, он будет тверд и спокоен, сговорчив и уравновешен, добр и внимателен. Она должна увидеть, что он изменился и действительно считался с ней.

Перестать гнаться за Хизер и вернуться в свою комнату оказалось для Дэниела легче, чем наблюдать из окна ее уроки с Аланом.

Вначале он злился на нее, до скрежета стискивая зубы, сжимая кулаки и рыча от еле сдерживаемого гнева, но все же проявлял выдержку и оставался на месте. Он словно был третьим лишним в этой компании. Но потом в его памяти всплыла сцена, когда точно так же как сейчас Алан, он учил стрелять Беттани с Крессидой. Как прижимался к ним, приобнимал и держал за руку. А Хизер смотрела на все это безобразие и ничего не могла сделать. Она чувствовала свое бессилие и ненужность. Она испытывала все то, что сейчас испытывал он. Ревность, одиночество, обида - все это бурлило в душе и причиняло боль.

А ведь после уроков стрельбы, стараясь задеть ее еще сильнее, он додумался до того, что за столом принялся восхвалять меткость сестричек и поднимать за них бокалы! Какой же он был подлец! Он бил по самому больному для любой женщины - ее гордости. Он в открытую сравнивал ее с другими и отмечал, в чем они были лучше ее. Он восхищался девицами в ее присутствии и наслаждался собой!

А сколько раз он ее унижал, топтал, оскорблял?!

Боже, да он должен валяться у Хизер в ногах и молить о прощении за всю ту боль, которую причинил ей!

Протяжный болезненный стон и размашистые громкие шаги по комнате возвестили о запоздалом раскаянии Дэниела.

Если когда-нибудь он добьется прощения Хизер, то это будет чудом. Он обязан загладить перед ней вину и сделать так, чтобы она все забыла!

Даже то, что она схватилась за пистолет не выглядело для него чем-то удивительным. Этот ее поступок громче всяких слов говорил о том, в каком она находилась отчаянии и насколько чувствовала себя загнанной в угол. И именно он загнал ее туда. Никогда! Никогда больше он не допустит грубости в ее адрес! Никогда не посмеет высмеять ее или унизить. Хизер должна понять, что он изменился и любит ее больше жизни!

Когда Хизер спустилась в столовую, радости Дэниела не было предела. Он боялся заговорить с ней и долго решался произнести хоть слово, но все же преодолел робость и сделал комплимент. Говорить приятные слова оказалось тяжелее чем гадости. Он робел перед Хизер и ощущал себя прыщавым подростком, решившим первый раз в жизни поухаживать за приглянувшейся девушкой. Наверно никогда еще он не чувствовал себя так глупо. Слава богу ее реакция была куда спокойнее, чем он ожидал. А ее желание пригласить гостей посчитал чуть ли не благословением небес, так как хотя бы на людях сможет быть рядом с ней и пользоваться ее вниманием.

Но с приездом гостей его положение не улучшилось.

Одевшись в платье горчичного цвета с белыми оборками, идеально подчеркивающим ее фигуру и превращающую ее в фарфоровую статуэтку, Хизер спустилась в холл только когда прибыли гости и сразу взяла инициативу на себя. Она поприветствовала гостей и проводила в столовую. Дэниелу же выпала честь предложить ей руку и сопроводить к столу. На этом его везение закончилось.

Во время обеда Хизер развлекала дам, а он их мужей и сыновей, после же приема пищи мужчины отправились в его кабинет выкурить сигары и обсудить дела, а женская половина устроилась в гостиной, чтобы выпить чаю и посплетничать.

Ложась спать, Дэниел проклял этот день, который ни на шаг не приблизил его к Хизер, но возлагал надежды на следующий, так как вечером им предстояло отправиться в дом Осборнов и развлечься уже там. А как известно, миссис Агата Осборн обожала танцы и ни один даже самый скромный и малочисленный прием не обходился без них.

Стоя в стороне с красными от напряжения глазами, Дэниел раз за разом наблюдал, как его жена меняла партнеров и танцевала со всеми подряд. Со всеми кроме него! Даже Алан оказался в счастливчиках! А всё потому, что когда он - ее собственный муж - пригласил Хизер на танец, оказалось, что они все у нее уже заняты и не осталось ни одного свободного!

Выругавшись про себя, Дэниел все таки сохранил спокойный вид и, пожелав ей приятно провести время, отошел в сторону. Но на самом деле это она задвинула его в сторону! Пришлось ему довольствоваться бокалом перри и одиночеством. Он не сводил с Хизер глаз и ругался на Осборнов, которые подложили ему свинью, пригласив в гости целую ораву щеголей.

Чтобы хоть как-то напомнить о своём существовании, на следующий день Дэниел прибег к самому банальному способу ухаживания за женщиной. Он подарил Хизер шикарные красные розы, которые в это время года почти невозможно было достать. Но он самолично отправился в город и не успокоился, пока цветочник за кругленькую сумму не отдал ему чей-то заказ, приехавший из другой страны.

Пряча цветы под редингтоном и боясь их сломать, Дэниел ехал настолько медленно и осторожно, что прибыв домой, не чувствовал конечностей и весь трясся от холода. Но когда отогрелся, наконец отправился в комнату Хизер. Она собиралась в дом Коллинзов и сидела перед зеркалом, нанося помаду на губы.

При его появлении она поднялась и с видом, что ей некогда, посмотрела на него.

Приближаясь к жене, он держал цветы за спиной, но оказавшись рядом, вытащил их и протянул ей. Протянул с остановившимися сердцем и дыханием.

На мгновение непроницаемое лицо Хизер изменилось. В глазах промелькнуло удивление, на щеках вспыхнул румянец, а губы приоткрылись в беззвучном восклицании. Но длилось это совсем недолго. Вскоре Хизер снова стала отстраненной и холодной и, поблагодарив его за букет, положила на столик, словно тот для нее ничего и не значил.

Дэниел с досадой поджал губы. Ему пора было уходить, но он стоял и