Один неверный шаг - Оливия Хейл

— Составляла всевозможные списки рекомендованных закупок, и каждый из них отклоняли.

— Боже, — констатирует она. — Звучит кошмарно. Я рада, что ты оттуда ушла.

Это заставляет меня улыбнуться. Спасибо, думаю я. Для нее это мимолетная реплика, но впервые кто-то одобряет мое решение оставить работу, к которой была привязана годами, и все, что за этим последовало.

— Я тоже, — произношу я.

Она игриво шевелит бровями.

— И в этом самом музее ты столкнулась с клиентом-миллиардером?

О нет. Я думала, мы закончили говорить о Нейте. Я слегка, уклончиво пожимаю плечом.

— Он был другом друга, когда нас представили.

Она кивает, и я замечаю, как в ее глазах вспыхивает интерес.

— Обожаю такое. Должно быть, у тебя отличные друзья.

— Спасибо. Но уверена, и у тебя тоже, да? Как давно ты работаешь в «Стерлинг Гэллери»? — она, в конце концов, куда более эффектна, чем я, и явно не просидела последние четыре года в пыльном чулане, сосредоточившись на исследованиях, которые ни к чему не приводили.

В пять вечера я направляюсь в дамскую комнату, чтобы умыться. Напор воды здесь несравнимо лучше, чем в той конуре, что снимаю, и я, пользуясь случаем, привожу себя в порядок.

Оставляю волосы распущенными, но добавляю ободок, чтобы они не выглядели слишком непослушными. Наношу немного блеска для губ и рисую выразительные стрелки. Не лучший вариант для экстренного макияжа, но хотя бы на мне отличный наряд: длинное синее шелковое платье и накинутый сверху объемный мужской пиджак.

Когда я возвращаюсь в офис, Адья уже собирает сумку. Она бросает мне понимающую улыбку.

— Снова врываешься в ночную жизнь?

Я хватаю сумку.

— Ага, вроде того.

— Как же иначе, — произносит она, достает помаду и аккуратно наносит ее, глядя в маленькое зеркальце на столе. — Куда направляешься?

Я ненавижу врать. Избегаю этого, когда только возможно.

Но сказать, куда иду и с кем, — значит породить совершенно не те представления. К черту ложные впечатления и все такое.

— Кое-то за мной заедет, — говорю я вместо этого.

Адья кивает.

— Значит, у тебя свидание. И ты в Лондоне меньше двух недель?

— Да.

— Хорошо, — снова кивает она. — Похоже, я тебя недооценила, Харпер из Нью-Йорка.

Я улыбаюсь ей.

— А ты сама разве не идешь на свидание?

— О, еще как иду, — говорит она. — Завтра обменяемся впечатлениями?

Дайте мне лопату — я и дальше с удовольствием буду рыть себе могилу, думаю я.

— Звучит здорово. Хорошего тебе вечера.

— И тебе, — подмигивает она.

Я выхожу из галереи. Стоит прекрасный весенний день, все еще прохладно, но вечернее солнце это уравновешивает. Весна когда-то была моим любимым временем года. Собственно, она и сейчас им остается. Дин обожал лето, стремился проводить каждую жаркую минуту на улице. Хэмптон, Монтоук, Коннектикут. Последние два лета у нас было забито расписание под завязку. Неделя тут, уикенд там, на этой вечеринке мы обязаны присутствовать...

Он ни разу мне не позвонил за всю прошлую неделю. И я слишком хорошо его знаю, чтобы думать, будто все кончено, будто он смирился с моим решением. Мы еще поговорим, и довольно скоро. Но с каждым днем без его гневных сообщений или звонков я чувствую себя спокойнее относительно сделанного выбора.

С мамой — совершенно другая история. Телефон буквально прожигает мне сумку от шести ее сообщений, на которые я не ответила за последние сутки. Она не понимает моего решения.

Как не понимают и старший брат, отчим и две младшие сводные сестренки, мечтавшие стать подружками невесты. Моя двоюродная сестра Эшли, не только являющаяся родственницей, но и лучшей подругой, — единственная, кто сказала «уезжай», когда я призналась, что каждую ночь на протяжении недели у меня случались панические атаки в ванной от одной только мысли о замужестве с Дином.

В ту же секунду, как вышла из нашей квартиры — из его квартиры, — тревога улеглась. Не исчезла, но ослабла, уменьшилась, словно тело осознало, что опасность миновала.

Я наконец-то была свободна.

Я иду по залитой солнцем лондонской улице и чувствую, что все вокруг совершенно ново... потому что так и есть. Ничто не впрыскивает в душу адреналин так, как путешествия. Жаль, что раньше я толком не путешествовала. Но, по крайней мере, теперь могу сполна наверстать упущенное.

Могу нагнать утраченное время и стать тем человеком, кем всегда мечтала. И, может быть, в процессе наконец узнать саму себя.

Нейт ждет на углу Кэдоган-сквер, в нескольких кварталах от галереи. Он прислонился к черному автомобилю, аккуратно припаркованному перед одним из кирпичных таунхаусов. Я влюбилась в них при первой же прогулке по району. Высокие, идеально сложенные каменные дома с глянцево-черными дверями. На каждом подоконнике первого этажа расположены цветочные ящики с плющом и белой цикламеной.

На Нейте костюм и солнцезащитные очки, а каштановые волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. Темно-синий костюм без галстука, верхняя пуговица расстегнута. Он выглядит круто. Недосягаемо. Богато. Проходящая мимо пара с собакой бросает на него несколько затяжных взглядов.

В животе все скручивается от нервов.

В моей голове он всегда был неотделим от Дина. Но Нейт еще и смешной, и добрый, и всегда был со мной исключительно уважителен как с девушкой лучшего друга. Даже гостеприимен и искренне интересовался моей работой.

Воспользуйся мной, сказал он.

И нет никаких сомнений, что мероприятие, на которое он нас везет, — шанс для меня. Я в предвкушении с той самой секунды, как он о нем обмолвился. «Лондон Модерн» — галерея с мировым именем. Но частная экскурсия? Презентация новых художников?

Будь на его месте сам Дин, я все равно, наверное, сказала бы «да» хотя бы ради этой возможности.

Нейт замечает меня. Он отталкивается от машины и снимает солнцезащитные очки.

— Харпер, — произносит он. Голос низкий, чуть насмешливый.

— Привет. Прости, если заставила ждать, — я мало что знаю о его работе, но достаточно, чтобы понимать: Нейт из тех людей, кто постоянно в делах. Часто улетает по работе, иногда задерживается в Нью-Йорке всего на день, прежде чем снова упорхнуть в другой город. В свои тридцать восемь он на десять лет старше меня; ровесник Дина. И эта разница была ощутима столько, сколько я их обоих знаю.

У них уже состоявшаяся карьера, набитые банковские счета.

— Нисколько, — отвечает он. — Так что, ты меня стыдишься?

Я усмехаюсь.

— Нет, вовсе нет.

— Ну, парковаться за углом, чтобы забрать девушку, — это слегка унизительно.

Я бросаю взгляд на машину за его спиной. В автомобилях ничего не понимаю, но дорогую модель узнаю сразу.

— Представляешь, если бы ты подъехал на этом прямо